Экстатичность культуры и проблемы эстетики - Виктор Валентинович Костецкий

всё равно, каков этнический состав страны, какова титульная нация, каковы принципы территориального деления и наличие или отсутствие самоуправления. По большому счету, всё равно; не все равно только одно: чтобы у власти и церкви были деньги. Часть денег идет «на оборону», часть превращается в «сокровища», часть «идет на ветер»: пьянки-гулянки-похвальбу, – обязательный архетип пиратской культуры.

«Умом Россию не понять» – с точки зрения нормальной экономики, нормальной морали, нормального права, нормального обывателя. И действительно, выкачивание «датских денег» из своей территории и своего населения нельзя признать ни умным, ни нормальным. Революционеры XIX века думали, что виноваты в бедах России помещики и попы, царь и крепостное право. Порубали-расстреляли всех; экономика сильнее не стала; вся сила страны сказывается только в войнах. «Русскую идею» искали полтора века, так и не нашли. Потому что искали её в качестве государственной, а русское государство сложилось вокруг «датских денег», а не вокруг «русского мира».

Есть ли вообще «русская идея», а если есть, что в ней русского? По крайней мере, в русском государстве от самой русской культуры нет ничего, и никогда не было. Не случайно опытный дипломат Ф. И. Тютчев писал на смерть Николая Первого: «Не Богу ты служил и не России… Все было ложь в тебе и призраки пустые». Не случайно в русском народе государственное мышление проявляется лучше всего во время войны, когда бюрократия оттесняется русским духом. Без войны русское население теряет свой национальный характер, который вдруг распадается на все национальные характеры сразу со всеми их недостатками: это и азиатская хитрость, и еврейское «умение жить», и армянское торгашество, и немецкая сверх-аккуратность, и славянская беспечность, и чеченская воинственность. Многочисленные «Леди Макбет Мценского уезда» начинают тянуться к браздам правления по всем регионам России и к центральной власти, а русское мужское население уходит в тень жизни – до поры, до времени. Женщины в российской власти первыми начинают ощущать пиратскую вольницу данной им государственной власти. Как известно, еще Аристотель учил о том, что при некоторых формах правлении именно женщины приводят власть к тирании посредством приоритета личного над общественным и государственным.

Между тем, «русская идея» мужская, исключительно мужская. Причем, не от слова мужик или мужчина, а от слова муж. Она русская не по типу этноса, а по типу духа, которому изначально последовал тот этнос, который стал «русским». Русская идея в том, что признается наличие абсолютных норм человеческой жизни, в основе которых этический комплекс рыцарской чести. «Рыцарство остается вечным заданием человеческого духа, переживающим ветхие одежды рыцарства средневекового», – писал Н. А. Бердяев в своей знаменитой работе «Смысл творчества» [Бердяев, 1989, с.472]. Рыцарство в духе, и его присутствие не зависит от национальности, статуса, возраста, половой принадлежности. Рыцарство общечеловечно; более того: в так называемой «человечности» собственно нет ничего, кроме духа рыцарства, так что не стоит человечность сводить к гуманности. Центром духовности является всеобщая максима: честь дороже жизни, – которой определяется достоинство человека перед бессмертным множеством трансцендентальных персонажей под именем разных богов и божеств. В человеческой истории есть метафизический элемент, известный даже в религии, который ученые историки научились не замечать. Естественно, что в тех культурах, из которых изъят принцип «честь дороже жизни», понятие человечности сводится всего лишь к неприятию жестокости, вплоть до запрета телесных наказаний в семье, в школе, в армии, в «местах не столь отдаленных».

Рыцарство избыточно для жизни, иногда вредно, иногда смертельно. В этом и состоит норма человечности. Она не в продлении жизни, тем более любой ценой, а в том, чтобы не уронить себя в глазах честного народа при любых обстоятельствах: торговых сделок, брачных отношений, боевых действий, карьерном росте. Россия пошла за Христом, когда в святых увидела рыцарство, и не пошла за Христом, когда в попах обнаружилось стяжательство. Россия пошла за Петром Первым, когда в Петре проснулся дух рыцарства, и презрела последнего монарха из дома Романовых за отсутствие рыцарского духа. Россия поверила в коммунизм, узрев в революционерах рыцарское начало, и разуверилась в социализме, как только в коммунистах засверкал дух наживы.

В вопросе Ф. М. Достоевского: «А есть ли «русская идея»?», – может быть смысл, но только далекий от собственных размышлений писателя. Православие тут не причем, равно как и империя. Русская идея в том, чтобы поверить в человечность рыцарского духа, воспитать в нем население независимо от этнической принадлежности и привести государство в соответствие воспитанному в рыцарской культуре народу. Петр Первый не окно в Европу стремился прорубить, а ввести русское общество в дух рыцарства – хоть варварского, хоть галантного, – после чего Европа сама открыла бы окно в Россию для обоюдной пользы. И начал он не только с закладки новой столицы, но и с воспитания молодежи в рыцарском духе, для чего соратники подготовили руководство «Юности честное зерцало», изданной в собственной петербургской типографии «лета Господня 1717 года, февраля 4 дня» с известными наказами.

Система воспитания, ориентированная на культуру рыцарства со времен Петра, была простой и эффективной. Интеллектуальная часть ориентирована на обучение наукам и иностранным языкам. Физическая составляющая системы воспитания опирается на конный спорт и фехтование. Социальная подготовка включала в себя танцы, поэзию и умение вести беседу в любом обществе. Психологическая подготовка сводилась к поддержанию осанки и приветливости: «Никто не имеет права повеся голову и потупя глаза вниз по улице ходить, или на людей косо взглядывать, но прямо и не согнувшись ступать, и голову держать прямо, а на людей глядеть весело» [Юности…, 1990]. Особо оговаривалось отсутствие наглости: «Кротко ступание, кротко седание, кроток взор, кротко слово тебе да будет» [Юности…, 1990].

Архитектура Санкт-Петербурга адаптировались под эти же требования, собственно, требования русского духа. Как отмечал И. Э. Грабарь, иноземные архитекторы становились «русскими в полном смысле слова, русскими по складу, по духу и чувству» [Грабарь, 1969, с.43]. Да и «сам Петр по всему своему складу, по приемам, по вкусу, привычкам, по самым своим достоинствам и недостаткам своим был русским до мозга костей, русским, может быть, более всех своих явных и тайных врагов, проклинавших его антихристовы нововведения» [Грабарь, 1969, с.51]. Город св. Петра строился под русский архетип галантного рыцарства, подбирая те архитектурные формы европейских городов, которые ему соответствовали. Если бы Россия была, к примеру, мусульманской страной, архитектурные формы стали бы другими, но точно также с избранничеством в сторону галантного рыцарства. И новый Самарканд на брегах Невы был бы таким же русским городом с таким же русским Пушкиным. Что изменилось бы в русском Пушкине, если бы его вторым родным языком был не французский язык, а арабский или персидский? Запад и Восток в истории