СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

вернулись к родному очагу. У меня имеется исходная информация, чтобы провести подобный анализ по тысяче добренских семей, но такой расчёт выходит за рамки данной книги. Однако могу сообщить, что выборочную проверку по другим жителям Добренского уезда, ушедшим в солдаты, я делал и получил при этом точно такой же результат, что и при рассмотрении судеб предков Захара Прилепина и их родных братьев.

Выясняется, что так или иначе пращуры Захара были втянуты вообще во все исторические процессы своего времени, точно так же, как и их земляки, жившие на просторах от Белгорода до Козлова. Земляки – это предки всех людей, имеющих корни в Черноземье России. Те исторические процессы, которые происходили на юго-западе России, касаются всех нас, тех, кто вырос из воронежско-белгородских чернозёмов, без исключения. Мы с той русско-польской войной 1654–1667 годов связаны тысячами нитей, прочных, как стальные канаты. То была наша война. Ещё свежи были воспоминания о фактическом захвате Москвы в Смутное время, ровно до 1654 года поляками был оккупирован русский Смоленск и его окрестности, примерно в те самые времена велась активная работа поляков по перекрещиванию православного населения в католицизм. Это была битва за лидерство в огромном регионе. И в ней нельзя было оставаться прекраснодушными гуманистами. Царь Алексей Михайлович и не был таковым. Понимая, что столкновение неизбежно, он начал войну первым. Низведение до рабского состояния минимум трети русского населения при Екатерине II для меня является прискорбным фактом. Однако я благодарен этой великой императрице именно за раздел Польши. Хотя бы на время польский вопрос был решён, и на одного врага у России стало меньше.

Доброе. Купцы и товары

(По материалам дела РГАДА, ф. 210, оп. 6ж, д. 105)

Торговля в XVII веке играла важнейшую роль в жизни каждого человека в России. В наше время на современных купцов часто смотрят с предубеждением, снисхождением, осуждением, видят в них исключительно жуликов, а в XVII веке каждый был в той или иной степени предпринимателем. Мы, русские, по большому счёту, при царе Алексее Михайловиче Всея Руси были нацией воинов, пахарей и торговцев. Зачастую все эти роды деятельности приходилось совмещать одному человеку. Были времена, когда русские люди передавали из уст в уста о своих купцах сказы, позже превратившиеся в былины. Можно вспомнить Садко, но не только его. Герои таких былин легко могли опуститься на дно океана без батискафа и вернуться в родной город с сундуками, полными злата-серебра и драгоценных каменьев. Не былинный, а реальный русский торговец XVII века по ряду качеств: предприимчивости, мобильности, отваге, дал бы фору своему современнику – арабскому, турецкому, венецианскому коллеге.

Торговец по специфике занятия – это авантюрист, любящий риск и неизвестность, он – непременно человек слова, а иначе в профессии не задержишься. Он находчив, изобретателен, бодр духом, трудолюбив, расчётлив. Именно торговые люди сделали важнейшие географические открытия в России, основали селения в вечной мерзлоте и среди знойных пустынь. Крупные торговцы международного уровня подрабатывали в разведке, как Афанасий Никитин, ходивший за три моря. По крайней мере, существует такая точка зрения. Купец во все времена был полезен государству, так как являлся постоянным и достаточно крупным налогоплательщиком. Оборотная сторона у этой медали тоже имеется – коммерсант со временем легко может стать мелочным, эгоистичным, хитрым, опять же, в силу специфики рода деятельности. У него может развиться самомнение, гордыня – кто без греха. Современный купец – индивидуалист, ему трудно быть частью коллектива. Но это, современный. В XVII веке, когда купец-молодец из небольшого городка на южной границе государства был три в одном, ещё и воин, и пахарь, думаю, развитие дурных качеств не было таким глубоким и необратимым процессом. Ведь торговцы тогда, как и, скажем, разбойники, образовывали ватаги. И для них было привычным делом жить и трудиться в коллективе. Присмотритесь к торговцу – он не тот, кем кажется на первый взгляд. Поразмыслив о вышесказанном, можно немного лучше узнать наших предков: какими они были на самом деле без прикрас, чем занимались в повседневной жизни, что их заботило и волновало.

Мои знания позволяют мне высказать мнение, что Доброе Городище в торговом обороте сильно уступало таким локальным центрам государства, как Елец, Мценск, Тула, Зарайск и другие крупные города того времени. Всё-таки Доброе было значимым городом середины XVII века, населённым военными. Торговля являлась естественным проявлением потребностей и нужд населения, но не была основным его занятием.

У нас есть возможность проанализировать, кто, чем и в каких объёмах здесь торговал, какие привозные товары пользовались спросом, что заезжие коммерсанты здесь покупали.

География купцов, посещавших Доброе с коммерческими целями, говорит о том, что это был всё-таки региональный центр торговли. В своё время, проводя подобный анализ по Мценску, я был поражён, что товары туда везли и из городов, расположенных на Волге, и из Вязьмы, и даже из Архангельска через Москву. Количество и сумма сделок в Мценске и разнообразие приобретаемых товаров тоже сильно удивляло (речь идёт о временах совместного царствования юных Ивана и Петра). Здесь, в Добром Городище картина рисуется гораздо скромнее.

Итак, перед вами отчёт о торговых сделках Доброго Городища с 1 сентября 1655 года по 1 сентября 1656-го. Поищем ответы на вопросы, которые позволят нам ещё чуть лучше узнать тех людей и ту эпоху.

Какова была коммерческая география Доброго Городища? Мы не знаем или недостаточно хорошо знаем, в какие города везли свои товары добренцы, но видим, кто и откуда приезжал по торговым делам в их город. Это были жители Скопинского уезда (два случая в 1655–1656 гг.), Данкова города Сторожевой слободы, Сокольского уезда (два торговых гостя), Елатома (городка, расположенного на берегу Оки недалеко от Касимова), Лебедяни, Козлова, Зарайска, Дедилова из-под Тулы, самой Тулы, Елецкого уезда, Михайлова, Воронежа, Ряскова (Ряжска), Романова городища, распологавшегося южнее нынешнего Липецка. Один москвитин – житель Москвы – тоже добрался до берегов реки Воронеж в его верхнем течении. Среди заезжих купцов мы наблюдаем только торговых людей. Тут речь о сословиях. Служилых людей по отечеству (более привилегированных) и по прибору (простолюдинов, записавшихся на службу), тех же барских или монастырских крестьян, мы в этих списках среди приезжих не видим. Из Данкова, кстати, наведывался торговый человек по фамилии Мячин. Возможно, это намёк на происхождение прилепинских Мячиных. Все люди с этой фамилией могли в начале XVII века в Доброе Городище прийти из Данкова.

Что же везли в Доброе заезжие купцы? Соль (несколько задокументированных случаев), лук, лошадей. Москвич привёз