Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

class="a">[136] с тем чтобы они раздавали бедным христианам милостыню от имени императора. Независимо от действительных целей Константа донатисты восприняли эту миссию как вмешательство светской власти в церковные дела и решительно выступили против. Их «вооруженной рукой» стали циркумцеллионы (люди, бродившие вокруг целл, или небольших церквей), называемые так их противниками. Сами себя они именовали «святыми» или агонистиками, т. е. борцами (подразумевалось «за дело Бога»). Это были в основном обездоленные крестьяне (rusticani, agrestes) преимущественно берберского происхождения. Они нападали на никейские церкви, а также на землевладельцев и чиновников, сея страх среди имущих и властвующих. Восстанавливая дух первоначального христианства, циркумцеллионы решительно отвергали существующее общество и государство и проповедовали мученичество, не останавливаясь перед самоубийством. В результате свое поручение посланцам Константа пришлось выполнять с помощью вооруженного отряда. В ответ на такое сопротивление Констант издал эдикт, резко направленный против донатистов: имущество донатистских церквей передавалось никейцам, а в действиях против них разрешалось применять военную силу.[137] Началось вооруженное преследование донатистов, среди них появились свои мученики. Донатисты стали видеть в Константе новое издание языческих гонителей. На этот раз Констант не имел даже частичного успеха, так как и донатизм как религиозное течение, и движение циркумцеллионов как одно из социальных его проявлений продолжали существовать в Африке еще долгое время.

Одновременно Констант успешно воевал на Рейне с франками. Он не только отбил их нападение на римскую территорию, но перешел Рейн и в 342 г. принудил их заключить союз с Империей. Его победы навели страх и на соседних аламанов, и они уже не решались переходить Рейн. Есть сведения об экспедиции Константа в Британию в 342–343 гг. Цель ее неизвестна, но она могла быть связана с очередным набегом пиктов. Во всяком случае, выпущенные в то время монеты Константа прославляли морской поход победоносного императора. В целом Констант, несмотря на свою молодость, проявил себя как умелый и энергичный правитель. Он был «путешествующим» императором, большую часть своего правления он провел в разъездах по различным частям своих владений, в основном по наиболее угрожаемым. В конечном итоге ему удалось поставить надежный заслон варварским набегам.

Существовал, по-видимому, еще один мотив, побуждавший Константа разъезжать по западной части Империи. После своей победы над старшим братом он встал перед серьезной проблемой отношений С его сторонниками в государственном аппарате и армии. Резкое противостояние привело бы к ослаблению позиций Константа, в том числе и перед вторым братом, поэтому он избрал примирительную политику. Может быть, некоторые самые видные и влиятельные соратники Константина II были устранены,[138] однако в целом и административные кадры, и офицерский корпус остались на месте. Путешествуя по провинциям, Констант демонстрировал свои связи с армейской и бюрократической верхушками префектуры Галлии, теперь им управляемой.

Отношения между братьями ухудшались. Религиозные разногласия все более превращались в политические. Дело дошло до того, что в 344 г. Констант не признал назначенного братом консула Флавия Юлия Саллюстия и назначил собственного — Флавия Боноса. Оба они были генералами, связанными один с западной армией, другой с восточной. Признанным обоими императорами консулом стал Флавий Домиций Леонтий, тоже назначенный восточным императором, но, будучи высоким гражданским чиновником (префектом претория для Востока), не имевший связи с армией и поэтому, по-видимому, казавшийся Константу неопасным. Приблизительно в мае того же года Саллюстий был все же признан на Западе, и это, видимо, стало компромиссным итогом каких-то переговоров между братьями, но не улучшило отношений между двумя августами. Дело дошло до того, что между двумя частями Империи были прерваны все связи, даже торговые, и попытка перейти границу могла караться смертью. И совместное консульство двух императоров долгое время не признавалось на Западе. Это резко осложняло положение и в конечном счете ухудшало их собственные позиции.

Оказавшись на грани полного разрыва, Констант и Констанций все же пошли на примирение. В 346 г. уже были консулы, назначенные обоими братьями, — Вулкаций Руфин и Флавий Евсевий. Их назначение явилось несомненным результатом компромисса. Руфин проделал большую карьеру и в это время был префектом претория для Италии, и это была, несомненно, кандидатура Константа. Евсевий, начав свой путь с самых низов, занимал пост магистра обеих армий Констанция.[139] Последний явно пошел на уступки, возвратив осенью 346 г. Афанасия на александрийскую кафедру. Достижение этого компромисса было отмечено выпуском в обеих частях Империи монет с легендой FEL(icium) TEMP(orum) REPARATIO (Восстановление счастливых времен) и фигурой феникса, издавна считавшегося символом возрождения. Угроза новой гражданской войны миновала.

Резкие разногласия в религиозной сфере не мешали Константу и Констанцию принимать совместные меры в других областях. В это время изменилось название императорского совета. Отныне он стал называться консисторием, т. е. местом, где вместе стоят. И это не было просто переименованием. Новое название должно было подчеркнуть приниженность совета по отношению к императорам. Им пришлось принимать совместные меры и в финансовой области. Стоимость нуммуса по сравнению со временем Диоклециана уменьшилась в тысячу раз, зато золота — увеличилась в 375 раз. Соответственно выросли и цены. Так, в Египте цена на зерно стала выражаться уже не в драхмах, как ранее, а в талантах, каждый из которых состоял из 6 тыс. драхм, и в начале 50-х гг. эта цена определялась уже трехзначной цифрой. Резкое обесценивание мелкой монеты ставило под угрозу экономическую базу правления Константа и Констанция, поэтому в 348 г. они вместе провели еще одну денежную реформу.[140] Вместо старого и обесценившегося нуммуса была введена в оборот новая монета — майорина, более тяжелая и лучшей пробы. Одновременно выпускалась еще более мелкая монета — центониал. Легенды новых монет торжественно возвещали о возвращении лучших времен. Старый нуммус должен был совсем перестать ходить, однако уже очень скоро политические события помешали реальному проведению этой реформы в жизнь.

Узурпация Магненция. При всех своих заслугах Констант был весьма развратным юношей и позволял своим любимцам слишком многое. Это вызывало недовольство в его ближайшем окружении, а его стремление укрепить военную дисциплину — в войсках. Может быть, какая-то часть бывших сторонников Константина II тоже была недовольна новым повелителем и только ждала возможности проявить это. Совершенно не пользовался популярностью, особенно в бывших владениях Константина II, фаворит Константа Евгений, являвшийся при нем главой канцелярии, а затем и префектом претория. Когда тот умер, император поставил его почетную статую в Риме, что тоже, по-видимому, не вызвало восторга у подданных. Результатом стал тщательно спланированный заговор. Его фактическим главой был Марцеллин, занимавший должность то ли comes sacrarum largitionum, т. е. министра финансов, то ли, что наиболее вероятно, comes rerum privatarum — управляющего личным имуществом императора. О