Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

и в большой мере уменьшила людские ресурсы государства. Другим следствием ее стало разрушение оборонительной системы на Рейне. В результате «течение нескольких лет аламаны и франки почти беспрепятственно прорывались в Галлию, грабя и разрушая не только виллы, но и многие города. Это создало для Римской империи новую опасность.

Единодержавие Констанция. После победы над Магненцием Констанций остался единственным официальным властителем Римской империи, однако для того, чтобы иметь возможность действовать на Западе, ему пришлось назначить реальным правителем Востока Галла.

Положение на Востоке было довольно сложным. Персидский царь Шапур II был в это время занят делами на востоке своего царства, где некоторые соседние племена пытались вторгнуться в пределы его державы, поэтому активных боевых действий против римлян он не вел, но положение на римско-персидской границе оставалось напряженным. Отдельные персидские отряды не раз вторгались на римскую территорию. По поручению царя сатрап Ногодарес попытался во время ярмарки захватить важный торговый центр Батну, но был отбит. Римляне, в свою очередь, тоже готовились к новому наступлению на Персию.

Нестабильным было и положение внутри имперских границ. Религиозные споры, наиболее яростные именно на Востоке, порой превращались в кровавые стычки. В городах, особенно крупных, в том числе в Антиохии, являвшейся резиденцией цезаря, увеличивался разрыв между основной массой населения и городской верхушкой. Наибольшего напряжения положение достигало во время неурожая или другой угрозы голода.

В 352 г. в Галилее вспыхнуло восстание иудеев под предводительством Бар-Кохбы. После его подавления император Адриан запретил им жить во многих палестинских городах, включая Иерусалим. В этих условиях именно Галилея стала центром иудеев. После победы в Римской империи христианства они потеряли многие свои прежние привилегии. И Константин, и Констанций издали ряд антииудейских эдиктов, запрещая, в частности, иудеям иметь неиудейских рабов или вступать в брак с христианами. Все это вызывало недовольство. Иудеи, избрав своим главой некоего Патриция,[144] напали на римский гарнизон в Сепфорисе и захватили город. Вскоре восстание распространилось и вышло за пределы Галилеи. Восставшие надеялись на помощь персов, но тем в это время явно было не до их поддержки. Галл направил на подавление восстания довольно значительные силы во главе с магистром конницы опытным генералом Урсицином. В решающем сражении около Акко повстанцы были разгромлены, после чего многие города Северной и Приморской Палестины подверглись разрушению. Восстание было подавлено, но оно показало, насколько нестабильна ситуация в стране.

Галл, будучи человеком капризным, импульсивным, жадным, деспотичным и в то же время очень подозрительным, явно не подходил для управления столь сложным регионом, В отличие от своего младшего брата Юлиана он был не очень образованным и, превратившись неожиданно для самого себя из почти заключенного в верховного правителя значительной части Империи, дал волю самым худшим сторонам своей натуры. В этом его поддерживала и даже вдохновляла жена Констанция (или Константина), дочь Константина I. Она была намного старше своего мужа и в свое время — женой Ганнибалиана, дяди Галла, и от отца получила титул августы. Оставшись после убийства Ганнибалиана вдовой, Констанция продолжала играть важную роль при дворе, развернув, в частности, политическую интригу, приведшую к провозглашению Ветраниона. Активно она вела себя и при дворе своего нового мужа.

Определенный отпечаток на деятельность Галла наложила и явная противоречивость его положения. С одной стороны, он являлся официальным соправителем августа и верховной властью на территории, им управляемой, но с другой — конкретная власть там была в руках чиновников, назначенных Констанцием, в том числе и префекта претория для Востока. Не исключено, что император намеренно создавал такую ситуацию, чтобы обезопасить себя от возможной узурпации Галла. В результате все это привело к острым конфликтам между цезарем и некоторыми высшими чиновниками. К ним прибавился и другой острый конфликт — с антиохийской курией, когда Галл, в частности, пытался добиться снижения цен на хлеб в период угрозы голода в городе. Во время голодного бунта в Антиохии он выдал озверевшей толпе на расправу наместника Сирии Феофила, буквально ею растерзанного. Специального посланца Констанция Домициана Галл фактически арестовал, а затем настроил солдат на его убийство.

Такое поведение Галла не могло не вызвать соответствующей реакции Констанция. Было ясно, что цезарь выходит за рамки своих полномочий, создавая на Востоке нестабильную ситуацию, а его обращение во время конфликта с Домицианом и другим чиновником, Монцием, к солдатам могло обернуться весьма неприятным прецедентом. В результате Галл становился опасен и для Империи, и для императора. Обстановку подогревали и некоторые придворные Констанция. К тому же в это время он снова женился и вполне мог рассчитывать на появление собственного сына. В таком случае цезарь Галл был бы соперником будущего наследника. Не решаясь расправиться с Галлом на Востоке, где тот, по-видимому, имел немало сторонников, в том числе в армии, Констанций вызвал его к себе на Запад. Констанция, явно обеспокоенная назревшим конфликтом между братом и мужем, с целью его разрешить отправилась к императору. Однако по пути она умерла, и с нею исчез «буфер» между августом и цезарем. Галл был вынужден принять «приглашение» Констанция и в конце 354 г. по его приказу был обезглавлен. Эксперимент с назначением своего родственника цезарем и передачей ему управления частью государства, таким образом, провалился. Однако вскоре августу пришлось его повторить, на этот раз на Западе.

В западной части Римской империи, особенно в Галлии, сложилось очень тяжелое положение. Натравив аламанов на Деценция, Констанций «выпустил джинна из бутылки». Сравнительно недавно Констант своими походами против германцев навел на них страх и на какое-то время стабилизировал положение на рейнской границе. Теперь же варвары почти беспрепятственно прорывались через Рейн и опустошали Галлию, и так разоренную гражданской войной и последующими репрессиями. По некоторым свидетельствам, было разрушено семь десятков городов. Это заставляло Констанция оставаться на Западе, чтобы быть ближе к театру военных действий. Он перемежал военные походы с дипломатическими акциями, но это приводило только к временным успехам. Наряду с аламанами вторгаться в Галлию стали и франки. В 355 г. туда был направлен магистр пехоты Сильван, считавшийся тем полководцем, который сумеет радикально изменить ситуацию. Сильван был франком, но явно воспитывался в римском духе. Его отец Бонит принимал активное участие в войне Константина с Лицинием. Сам Сильван служил трибуном в армии Магненция, но перед битвой при Мурсе, как уже говорилось, перешел со своей частью на сторону Констанция. Получив в награду высокий ранг магистра пехоты, Сильван некоторое время оставался при дворе Констанция, но теперь был направлен в Галлию. Возможно, что император рассчитывал на знание франком возможностей своих соплеменников. В условиях постоянных интриг,