Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

Оказавшись в ситуации, грозившей ему смертью по приказу патологически подозрительного Констанция, Сильван предпочел сам выступить против него. 11 августа 355 г. войско, собранное в Колонии Агриппине, провозгласило его императором. Как было принято в таких случаях, Сильван некоторое время якобы сопротивлялся этому провозглашению, но затем согласился облечься пурпуром. Узурпация Сильвана была чрезвычайно опасна. На его стороне находилась практически вся рейнская армия, готовая в любой момент вторгнуться в Италию. На подавление мятежа Констанций направил магистра конницы Урсицина, ранее служившего при Галле, а позже являвшегося целью придворных интриг. Тот сумел втереться в доверие к Сильвану, а затем, предав его, организовал его убийство. Все правление узурпатора продолжалось не больше месяца. Однако сам факт мятежа показал Констанцию, что рейнская армия, чья роль в обороне Империи была очень велика, ненадежна и передать командование ею в руки чужого человека весьма опасно. С другой стороны, дестабилизацией, неизбежно последовавшей за мятежом, воспользовались варвары, продолжавшие опустошать прирейнские земли и даже прорывавшиеся в глубь Галлии. Это вынудило Констанция обратиться к единственному еще оставшемуся в живых своему родственнику — Юлиану.

Флавий Клавдий Юлиан был сыном Юлия Констанция и его второй жены Базилины. После убийства отца он, как и его сводный брат Галл, фактически стал заключенным. Тем не менее он получил хорошее образование, преимущественно христианское (главным образом арианское), но учился и у языческих учителей, в том числе у знаменитого ритора Либания.[145] Когда Галл стал цезарем, Юлиан получил свободу и после пребывания в различных местах, в том числе в Антиохии у брата, был призван к императорскому двору в Медиолане. 6 ноября 355 г. он в присутствии войска был провозглашен цезарем и в тот же день женился на дочери Констанция Елене.[146] Через некоторое время он был направлен в Галлию и официально встал во главе армии.

Первое время полномочия Юлиана были довольно ограниченными. Он жаловался, что август видит в нем только верного служащего (apparitor), а не полновластного цезаря. Да и войск с ним было послано в Галлию очень мало. Фактически он должен был все свои действия согласовывать с генералами, назначенными Констанцием, и обо всех своих делах сообщать августу (тот явно боялся повторения опыта с Галлом). Тем не менее Юлиан сумел освободить недавно захваченную франками Колонию Агриппину. Однако вслед за тем аламаны осадили его в Сенонах, а Марцелл, магистр пехоты и конницы в Галлии, формально подчиненный Юлиану, но фактически от него независимый, отказался прийти ему на помощь. Юлиан с трудом сумел выпутаться из тяжелого положения. Марцелл явно полагал, что выполняет негласное поручение Констанция. Но это событие показало, что несогласованность действий и ограниченность полномочий цезаря почти формальностями могут привести к катастрофическим последствиям, поэтому Констанций отозвал Марцелла из Галлии и заменил его опытным генералом Севером, теперь уже реально подчинив его Юлиану. После этих событий полномочия его были расширены, и он не только формально, но и фактически стал и главнокомандующим всей рейнской армии, и верховным правителем Галлии, включая прирейнские провинции.

Новое положение Юлиана вскоре сказалось на развитии военных действий. В битве при Аргенторате 25 августа 357 г. он наголову разгромил аламанов. А затем, совершив ряд походов за Рейн, разбил и аламанов, и франков. Ему, несомненно, помог удар по аламанам армии самого Констанция, нанесенный с юга. В результате этих действий положение на рейнской границе стабилизировалось, и опасность новых варварских вторжений в Галлию на какое-то время была устранена. Юлиан приобрел славу полководца. Одновременно он устанавливал связи с местной аристократией, явно стремясь сделать из Галлии свой оплот в случае возникновения каких-либо осложнений в его отношениях с Констанцием.

Главной квартирой Констанция долгое время оставался Медиолан. Однако в начале 357 г. он решил торжественно вступить в Рим, чтобы там отпраздновать триумф за победу над Магненцием. Это событие имело несомненное политическое значение. Хотя Рим уже давно не играл политической роли, он по-прежнему оставался официальной столицей и символическим центром Империи и, как полагали сами римляне, всего мира. Ранее Константин триумфом в Риме отметил свою победу над Максенцием, И Констанций явно последовал его примеру. На рубеже апреля — мая он торжественно вступил в Рим в сопровождении жены Евсевии и сестры Елены, жены Юлиана. Елена символизировала присутствие мужа, слишком занятого галльскими делами, чтобы прибыть в Рим. Это должно было наглядно показать единство правящей семьи и конец всяческих раздоров внутри нее. Но это была только одна сторона предпринятого Констанцием посещения Рима. Как и отец, своим пребыванием здесь и триумфом он стремился продемонстрировать сплочение римлян вокруг своей фигуры. Поскольку язычество здесь было еще очень сильно, особенно в сенатских кругах, то убежденный христианин Констанций, который до этого издал ряд антиязыческих законов, теперь всячески подчеркивал свое уважение к старым римским традициям. Он обратился с речами к сенату в курии и народу на форуме. Сенатская казна официально получила наименование казны римского народа. Реального значения это не имело, поскольку власть сената фактически ограничивалась городскими проблемами, но явилось жестом признания роли сената и народа. Несмотря на неприятие язычества, Констанций публично восхищался храмом Юпитера Капитолийского и Пантеоном, присутствовал на играх в цирке и даже вопреки ставшему обычным вмешательству в назначение победителей предоставил возможность получить награду им самим. Характерно, что накануне своего посещения Рима он вторично назначил его префектом Орфита.

Меммий Витразий Орфит был убежденным язычником, жрецом Весты. Став префектом, он освятил храм Аполлона в Остии. В то же время при узурпации Магненция он доказал свою преданность Констанцию и сыграл значительную роль в подчинении ему Африки. За это он уже был назначен префектом Рима и теперь получил этот пост вторично. Назначение Орфита имело, таким образом, двойной смысл: воспоминание о борьбе с Магненцием, победу над которым август праздновал, и ясный знак уважения к языческому большинству римского сената.

С другой стороны, уступая требованиям христиан, Констанций удалил алтарь богини победы Виктории из здания сената. Он официально завершил строительство базилики Св. Петра на Ватиканском холме, начатое его отцом, хотя реально оно закончилось восемь лет назад. Сравнительно недавно он изгнал из Рима папу Либерия, но теперь под давлением римских христиан пообещал его вернуть, что и было сделано в следующем году.[147] В большой степени демонстрация единения удалась. И Констанций мог с легким сердцем в конце мая покинуть столицу, направившись на Дунай, где вновь стали угрожать варвары.

Лично возглавив армию, Констанций сумел добиться победы над сарматами,