Пять ударов в минуту - Амалия Мо

Нет.

Не хочу жить так, постоянно оглядываясь. Не хочу, чтобы каждое решение начиналось и заканчивалось Кронвейном. Не хочу проверять себя на прочность рядом с ним.

Кто-то из нас должен выйти из этого круга. Пусть это буду я…

В квартиру я вернулась, надеясь побыть в одиночестве, но Кронвейн, как и прежде, оказался константой моей жизни.

— Не смотри так, я ужинала с семьёй, — стягивая пальто и кидая его на спинку дивана, начала я.

— Где твой телефон?

Я напряглась от вопроса, и тут же взяла себя в руки. Перед разговором с Калебом, я закинула мобильный в машину. Мои предположения, что телефон может не только отслеживаться, но и прослушиваться, всё больше подтверждались.

Риэль подошёл ближе.

— В сумке, а что?

— Я звонил тебе, — будто я была его собственностью, он провёл костяшками по моей скуле.

— А… оставила сумку в машине. Амель так быстро утянула меня, что я совсем забыла про это… Зачем звонил? — быстро меняя тему разговора, я обошла его боясь, что он подойдёт ещё ближе.

— Мы не договорили вчера, — напомнил Кронвейн.

— Что случилось с мужем Юриэль?

Будто я на минном поле, старалась шагать аккуратно и обходить опасные темы.

— Разбился.

— Он… умер?

Риэль кивнул.

— Передай Верховной мои соболезнования.

— Они ей не нужны. Тем более от тебя.

— Ну тогда не передавай, — я пожала плечами и пошла в спальню.

Расстёгивая пуговицы рубашки, я закинула её в корзину для белья.

Стоило мне остаться в нижнем белье, как Риэль, будто специально дождавшись нужного момента, оказался рядом.

— В тебе что-то изменилось, — рука нагло сжала моё бедро.

— Что же?

— Ты будто перестала прятаться и врать себе.

Я бы восхитилась тому, как он тонко меня чувствует, но настроение не способствовало. Хотелось просто принять душ и забраться под одеяло, чтобы оплакивать свою скорую кончину.

— Это не из-за тебя, — схватив халат, я собиралась накинуть его, но…

— Конечно, — Кронвейн использовал вторую руку, чтобы вдавить меня в себя. — Ты ведь всё делаешь не из-за меня.

— Риэль…

— Я хочу тебя, — перебил он, собираясь поцеловать, но я вывернулась.

— Юриэль так убита горем, что не может тебе помочь?

Не стоило бросаться этим так, будто мне было не всё равно. Но я быстро обернула всё в свою пользу. Пусть думает, что ревную. Я должна вести себя естественно.

Риэль усмехнулся, но не стал отвечать. Его ответами в последнее время становились поцелуй. И я начинала ненавидеть это также сильно, как всё остальное.

Его блядский рот терзал мой, вырывая мучительные стоны. Их не должно было быть! Язык последовательно, методично, будто повторял знакомое движение, выученное наизусть. Давление усиливалось, ослабевало, снова возвращалось.

Первокровные не болели, но я, видимо, была исключением. Я была больна с самого детства, заразилась с той секунды, как увидела мальчика с тёмными грустными глазами.

Когда из раза в раз тебя уничтожают, топчут, унижают, ты либо ломаешься, либо учишься ненавидеть так же долго и упорно, как когда-то любила.

Увы, любовь, лишённая выхода, не исчезает. Она гниёт...

— Риэль, остановись, — не знаю, какие силы позволили мне разорвать поцелуй. — Я… гарантии… Пожалуйста…

Очень надеюсь, что вложила во взгляд столько мольбы, сколько смогла. Если бы мы не остановились, всё снова бы рухнуло. Привыкать к такому Кронвейну было опасно и разрушительно для меня.

Я хочу забыть его, но чем больше он меня заполняет, тем сложнее потом будет отрывать от себя куски памяти.

Проще ненавидеть того, кто прожигает глазами и посылает проклятия, чем того, кто целует, как в последний раз.

Я видела в его лице так много всего… и отвернулась первой.

— Завтра похороны Винцаса, — хрипло сказал он. — Можешь… Можешь, пожалуйста, быть там со мной?

Нет… прошу, верни другой голос! Верни Риэля, который мечтал меня уничтожить!

Нельзя произвести первое впечатление дважды, блять!

Лидия не сможет влюбиться в Риэля. А Габриэль никогда не влюбится в Лидию…

Кивнув, я всё-таки надела халат и поспешила спрятаться в ванной.

Осталось продержаться сутки. Суметь обвести его вокруг пальца. Доиграть роль до занавеса…

Похороны Винцаса проходили на городском кладбище. Я приехала туда утром следующего дня одна потому, что Кронвейн предупредил, что будет занят помощью. Если честно, я вообще не понимала, для чего я здесь, но, очевидно, Риэль продолжал считать меня своей женой.

Церемония проходила в часовне кладбища. Людей было достаточно, вероятно друзья и коллеги покойного. У входа стоял портрет Винцаса — опрятного, ухоженного, в деловом костюме. Мне он запомнился с красным от алкоголя лицом и пошлыми шутками. Несоответствие резало глаз, и я отвернулась.

Люди останавливались у портрета на секунду дольше, чем следовало, кивали, смахивали слёзы, выражали ужасную утрату. Потом проходили дальше, занимая места.

Я встала у боковой стены, не садясь. Оттуда было удобно наблюдать, не привлекая внимания.

Юриэль заняла место ближе к алтарю. Я видела лишь её спину, но судя по тому, что плечи подрагивали, она плакала. Рядом с ней сидели остальные Верховные, как поддержка. И самой большой поддержкой был Кронвейн. Именно в его руке вдова находила успокоение.

За этим он меня позвал? Чтобы я со стороны увидела, как они очаровательно смотрятся?

Я ведь сделала почти всё, чтобы он оказался с ней. Судьба подбросила им идеальную возможность быть вместе. Юриэль теперь свободна.

Церемония прощания началась, но я не слышала слов, мне было на них всё равно. Хотя параллелей невозможно было не заметить.

Скоро так будут хоронить Лидию Морвель. Скоро слова поддержки и сожаления будут выражать моей семье. Кто-то будет оплакивать меня…

Венера… Боги, простит ли она меня когда-нибудь за это?

— Лидия, — отец встал рядом со мной, будто отгораживаясь от всего происходящего.

— Привет.

— Как ты?

Я дёрнула плечом. Калеб сказал, что они расскажут отцу, но я не уверена, знает он или ещё нет.

— Отправила бумаги юристу?

— Как раз хотела попросить тебя, — я быстро вытащила из сумки договор, который Эрих тут же убрал во внутренний карман пиджака. — Я улетаю в командировку на пару дней…

Наши взгляды столкнулись. Я искала в нём ответ.

— Как вернёшься, может поужинаем вместе?

И это было тем самым ответом. Эрих не знал…

Я внезапно прижалась к