Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

Он умолкает. Все еще злится, но уже не так сильно, потому что он знает: чтобы то не было, сейчас я рядом с ним.

— Ты хочешь меня? — Я чувствую, как его ревнивая ненависть бурлит в моей крови, и от этого улыбаюсь.

— Я всегда тебя хочу, к твоему сведению. А ты? Ты хочешь меня, дорогая? — его дыхание обжигает мои щеки, пускает волну приятных мурашек под кожей…

— Хочу, — отвечаю не дыша. — И что, как думаешь, я опять вру?

Какого-то хрена, я смотрю ему не в глаза.

Черт. Черт. Черт. Подними глаза, Элизабет! Ну же! Они находятся немного выше, чем куда ты смотришь и думаешь о каких-то поцелуях!

— Вижу, что нет.

И в следующее мгновение, я уже не помнила ничего из своих мыслей, когда он обрушил свой рот на мой, жадно и страстно вбирая в себя всю нашу злобную ненависть, выпуская ее через поцелуй.

Я крепко обхватила его щеки дрожащими пальцами, чувствуя, как в подушечках пальцах бьется пульс. В животе трепетали бабочки. В голове взрывались звезды. В груди разрывалось сердце. И я была счастлива, впитывая каждой клеточкой тела эту приятную боль.

Я ведь этого и добивалась.

Я сказала себе, что тогда это было последний раз...Я соврала. Я лгунья. Он прав. Я постоянно вру. Особенно в тех темах, где дело касается его. Мы расстанемся. Мы точно расстанемся когда-нибудь навсегда! Я отпущу его, он забудет меня... Все встанет на круги своя. Но все это будет утром. Сейчас мы должны быть просто счастливы. Радоваться жизни и брать от нее все, что она нам только дает…

Звук молнии. Тоненькие бретельки сами спадают с моих пле, и толстый слой льда вокруг его имени плавится в тепле касаний его рук.

Карстен. Слышу как только несколько раз подряд слетает с моих губ, как заклятие. А затем поцелуи. Горячие. Жадные. Слюнявые. Торопливые. В губы, щеки, шею, плечи...Я жмусь бедрами плотнее к нему, ощущая, как внутри все ноет от этого дикого чувства одиночества.

Я хочу его, мать твою. Сейчас.

Карстен быстро реагирует, хватаясь за рычаг, управляющий за регулировку сидения автомобиля. Места для нас двоих становится чуть больше.

— Ты как всегда неотразима, — шепнул мне на ухо родной голос, накрыв волной мелких мурашек.

Дышать было тяжело. Легкие горели огнем, я вся сгорала изнутри от этих диких, трепещущих во мне двояких чувств.

Я пахла им. Я чувствовала как с каждым вдохом он и его запах глубоко-глубоко проникал в меня. Я дурела с этого, как обдолбанный травкой чувак.

Это было дикостью.

Но это было только с ним.

Я дышу часто, рвано, распухшими губами от поцелуев глотаю воздух как не в себя. Сердце стучит так громко, словно вырывается из меня, и мне кажется, его побег слышен даже в космосе или на другом краю Земли. Карстен смотрит на меня пристально, с ухмылкой, так, что мурашки не сходят с тела. Читает ли он меня таким способом или просто любуется — я не понимаю, но чувствую, что ему это нравится. Карстен заправляет спутанную прядь волос мне за ухо и обхватывает пальцами мою шею, не сильно ее сжимая, но как будто нажимая на какую-то специальную кнопку. Я выдыхаю, прижимаюсь поплотнее к нему, позволяя телу окончательно расслабиться здесь, в его руках, тепле и выветренном парфюме, что пьяняще кружит мою голову. Я хотела его чувствовать сейчас абсолютно везде, начиная с мыслей...

Он — мой.

На это время.

На этот день.

На эту ночь.

Но не на всю жизнь.

Я слышу, как бьется сердце у моего уха из мужской груди напротив и замираю, удивленная этим звукам. Оно еще стучит? Оно оказывается у него есть?

Я поднимаю взгляд; горячая, покалывающая дорожка протянулась от низа живота, от чего, в предвкушении, закололо даже пальцы ног. Его серьезный вид меня больше так не пугал, как в самом начале, хоть и в глубине его глаз, я как будто бы продолжала видеть обрывками разбитое лицо парня, чье имя каким-то образом уже смогло вылететь из моей головы… Наверное, оно было даже к лучшему.

Выжидательная пауза ласковых прелюдий незаметно перешла в абсолютное бездействие. Ухмылка на его губах — была призывом для моих. Его взгляд на меня — мой взгляд также сосредоточен на нем. Его руки не отпускают меня — мои тоже не намерены этого делать. У нас все обоюдно.

— Хочу тебя, — говорит мне до ужаса возбужденный голос, и я словно тут же растекаюсь как лужа по нему.

Я сглотнула, когда он отдернул мне голову, и его горячие губы оказались у меня на шее. Кажется, мы снова начинаем сдвигаться с мертвой точки.

— Ты так пахнешь… — на вдохе произносит Карстен, — ты не меняла духи.

Я бесшумно вздыхаю, ничего не отвечая. Он прав. Я их не меняла. И не собиралась.

— Ты также пахла, когда мы с тобой познакомились. — Я чувствую, как его губы плавно спускаются вниз по сонной артерии к ключицам... — Точно также ты пахла тем же вечером в клубе. — Он целует меня в плечо. — И точно также на утро.

Его слова сейчас звучали, как резкая пощечина, больно ранящая сердце и одновременно вызывающая странное удовольствие.

Проходит секунда. Сплошное мгновение до того, как я срываюсь с места и прижимаюсь губами к его губам, без сил дальше продолжать сопротивляться своим желаниям. Я хватаю пальцами его за щеки, ощущая под чувствительными подушечками небольшую, твердую щетину, притягиваю его к себе еще ближе, держу, как будто сомневаюсь, что внезапно он сможет меня оттолкнуть.

Его губы безжалостно сминают мои в порыве страсти до знойной боли; зубами ударяясь друг об друга, кусаясь в моментах и пробуя на вкус кровь друг друга, мы целовались до упоения сквозь боль, заменяя ее острой нежностью. Сквозь этот поцелуй я отпускала все: обиду, злость, боль, страх, — позволяя заново сердцу забиться в новом ритме жизни: сумасшедшей, легкой, беззаботной и простой, отдающей тонким запахом древесины, дорого коньяка, чем-то забытым, но родным.

Мы оба какого-то черта тянем время. Что мне надоело.

Все эти до ужаса долгие поцелуи, нежные прикосновения и взгляды — чересчур интимны, и это меня пугает и заставляет думать, что это может быть нечто большее, чем должно быть на самом деле…

Я хватаюсь руками за рубашку и одним резким движением развожу застегнутые края в стороны, не обращая внимания на