Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

что Монтальво, возможно, под другими именами отравила нескольких мужей. Если насчет имен не поспоришь, то истории про мужей не имели под собой никаких оснований, хотя, по иронии судьбы, оказались зловещими предвестниками того, чем займется Доротея в будущем.

Все тот же социальный работник встретился с врачом заболевшей подопечной и убедил его провести токсикологическую экспертизу, которая выявила следы двух сильнодействующих препаратов – фенобарбитала и дигоксина. Ни один из них врач пациентке не прописывал. Параллельно соцработник узнал, что Доротея звонила семье пациентки и уверяла, что у той рак, настаивая на увеличении платы за ее услуги по уходу. Все это было вранье. Врач убедил пациентку уволить Доротею. Похожих приступов у нее больше не наблюдалось; позднее она умерла в доме престарелых.

Типичная история: никто не потрудился позвонить в полицию, окружное управление социальной защиты даже не думало отстранять Доротею от работы с пациентами, а службе сестринского ухода, которая ее нанимала, никто ни о чем не сообщил. Обычно все оправдывались недостаточностью улик. Да и кто поверил бы, что эта маленькая седенькая бабушка, эта славная сиделка на дому вынашивает смертельные планы? Такое и в голову не могло прийти.

А Доротея уже выходила из-под контроля. Когда еще один больной с похожими симптомами попал в руки врача, лечившего и первую пациентку, тот, по какому-то наитию, поинтересовался, кто за ним ухаживает. И снова прозвучало имя Доротеи. Вот тогда уже поставили в известность и полицию Сакраменто, и окружную прокуратуру. Однако, хотя Доротею уже нельзя было игнорировать, никто ничего не предпринимал. Разве что наслышанные о ней соцработники и врачи советовали своим клиентам и пациентам держаться от нее подальше. Но официальные власти бездействовали.

В 1982 году все зашло слишком далеко. Однажды Доротея познакомилась в баре с мужчиной лет семидесяти и уговорила поехать к нему домой. Вечером она улучила момент и подмешала ему вещество, из-за которого его словно парализовало, но при этом он оставался в сознании. Не в силах пошевелиться, он сидел на диване и смотрел, как Доротея ходит по квартире и забирает ценные вещи, наличные, чеки, дорогую коллекцию монет и сваливает все это в пустой чемодан, который нашла тут же. Под конец она взяла его за руку, сняла с пальца кольцо и ушла. Еще около часа жертва просидела в парализованном состоянии, пока наконец не смогла двигаться. Мужчина тут же вызвал полицию. Доротею арестовали довольно быстро и нашли у нее чеки пострадавшего. Однако она утверждала, что он сам их ей отдал.

Примерно в это же время, представившись окружной медсестрой, Пуэнте явилась в дом престарелых проведать восьмидесятидвухлетнюю женщину, с которой незадолго до этого познакомилась в парикмахерской. Доротея «диагностировала» у женщины проблемы с давлением и дала ей какое-то лекарство. Когда через несколько часов старушка очнулась, оказалось, что «медсестра» исчезла, а вместе с ней пропало кольцо с бриллиантом и все лекарства. Начав поиски через парикмахерскую, полиция установила личность Доротеи и предъявила ей обвинение. Украденное кольцо так и не нашли.

Еще в двух эпизодах, датированных тем же годом, фигурировали пожилые женщины, заявившие о пропаже личных вещей и обналиченных от их имен чеках. Каждый раз это происходило после того, как служба сестринского ухода направляла к ним Доротею в качестве домашней сиделки. Затем всплыл еще один случай, произошедший годом ранее: восьмидесятичетырехлетняя женщина сообщила о пропаже золотых колец и драгоценностей на сумму три тысячи пятьсот долларов, после того как Доротея оказывала ей услуги сиделки на дому.

Потерпевшие, все как один, вспоминали, какой Доротея была заботливой, внимательной и дружелюбной. Иногда они даже не хотели ее увольнять, не в силах поверить, что эта добрая, душевная женщина, которая так добросовестно выполняла обязанности сиделки, могла вынашивать преступные планы.

К весне 1982 года Пуэнте арестовывали уже четырежды, но каждый раз отпускали под залог. Хотя ей было пятьдесят четыре, она утверждала, что ей уже за семьдесят, и прикидывалась такой слабой и беспомощной старушкой, что судьям не хватало духу упрятать ее в тюрьму. Она уверяла, что потерпевшие сами охотно вручали ей чеки и подарки, но на всякий случай напоминала: «Я психически нездорова. Иногда я что-то делаю, а потом забываю».

Тем не менее к апрелю 1982 года перед Доротеей замаячила перспектива получить срок за кражу в особо крупных размерах, ограбление и подделку документов. В разгар предварительного слушания по этим обвинениям полиция снова арестовала ее – нашелся еще один пострадавший, заподозривший ее в подделке чеков. Никто не понимал, зачем на эту беспомощную щуплую старушку снова надели наручники и отправили за решетку. А ее адвокат опять упирал на то, что ей уже много лет, что у нее связи в обществе, что она никогда не пропускает заседаний суда и вносит залог, а дела против нее всегда закрываются. И Доротею снова отпустили.

Доротея совершает первое убийство

Именно в этот период, когда ее проблемы с законом росли как снежный ком, а впереди замаячила перспектива реального срока – как считал Уильям П. Вуд, окружной прокурор, назначенный вести ее дело, – Доротея совершила первое запланированное убийство [180]. В апреле 1982 года она нашла бизнес-партнера в лице пенсионерки Рут Манро, у которой в это время рушилась личная жизнь: замуж она вышла не так давно, но ее супругу поставили смертельный диагноз. Ничего не зная о юридических проблемах Доротеи, Манро согласилась начать с ней ресторанный бизнес и перевела несколько тысяч долларов из своих сбережений на совместный счет. Кулинарные способности Доротеи были широко известны, она проявила себя как грамотный администратор, и, что немаловажно, женщины быстро подружились. Более того, чтобы сократить расходы, Доротея пригласила Рут жить вместе в одном доме. 11 апреля сыновья Рут помогли ей переехать в дом номер 1426 на Ф-стрит. А через семнадцать дней Рут умерла.

Вскоре после переезда у Манро случился «нервный приступ» – якобы из-за замужества, и, по словам Пуэнте, врачам пришлось вколоть ей успокоительное. 27 апреля, когда сын Рут заглянул ее проведать, Доротея сказала ему, что врач только что ушел, сделав его матери еще один укол, чтобы она успокоилась. Пуэнте настаивала, что тревожить больную не стоит, но сын ее не послушал. Позднее он вспоминал, что застал мать в постели: она лежала на боку лицом к стене, с открытыми глазами, но совершенно неподвижная, будто парализованная. Казалось, она не осознавала его присутствия. Списав это на действие лекарства, сын сказал: «Не переживай, мама, все будет хорошо. Доротея о тебе позаботится». Это были его последние слова, обращенные