Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

если палестинцы придут в Палестину, чтобы убить всех евреев, это не будет чем-то из ряда вон, потому что это именно то, что происходит на протяжении всей истории западной цивилизации: вторжения, завоевания и убийства. Это упомянуто не было [34].

Билл Адлер был озадачен: «Я без проблем повторил всё сказанное Чаком в ответ на критику со стороны его оппонентов, утверждавших, что Public Enemy ненавидят белых. Он всегда отвечал: „Нет, мы за черных“. Ладно. Их расовая политика не смущала меня. Проблема для меня возникла, когда Грифф начал раздавать антисемитские интервью.

Грифф трезвый, дисциплинированный, красноречивый и, можно сказать, сладкоречивый. Не крикун, не болтун. В его поведении есть все признаки рациональности, трезвости и вдумчивости, и тем не менее очень спокойным голосом он произносит вздор о еврейском заговоре, дескать, евреи всегда замышляли уничтожить черного человека».

Адлер потребовал от Гриффа объяснений за его слова, процитированные в Melody Maker. Он боялся, что такие заявления могут стать началом конца группы. Адлер ожидал, что Грифф будет отрицать сказанное и утверждать, что его неправильно поняли, но вместо этого тот уперся и продолжал стоять на своем. «Я спросил его: „Грифф, где ты всего этого понабрался?“ А он ответил: „Международное еврейство“. Я говорю: „Международное еврейство – книга Генри Форда, верно?“ Он сказал: „Ага“. Говорю ему: „Грифф, ты вообще в курсе, кто такой Генри Форд? Генри Форд – это чувак, который основал два города для своих сотрудников на выезде из Детройта. Один был построен для белых и назывался Дирборн, другой – для черных рабочих и назывался Инкстер. Пойми, он бы с одинаковым удовольствием обтянул сиденья своего автомобиля и твоей черной кожей, и моей еврейской“. А Грифф просто пожал плечами. Его это совершенно не тронуло. Он сказал: „Прости, Билл. Так написано в книге“».

ИНТЕРВЬЮ

Приехав девятого мая 1989 года в Вашингтон, парни из Public Enemy ощутили, что напряжение внутри коллектива только усилилось. Группа гастролировала долгие месяцы, и внутренние трения начали давать о себе знать. «В наших рядах раскол, и я оставил всё как есть. Типа, ну, само как-то уляжется. А оно не улеглось», – говорит Чак. Он собирался на совещание по поводу гастрольного графика и послал Гриффа встретиться с черным журналистом Дэвидом Миллсом из консервативной газеты The Washington Times, выпускаемой на средства преподобного Мун Сон Мёна[188]. К тому моменту, считает Чак, «Грифф наверняка почувствовал: „Ой, а я ведь совсем не получаю ответной любви от ребят из моей группы. А теперь еще и Чак приказывает мне сделать чертово интервью“».

Грифф только что дал телевизионное интервью, в котором заявил, что не носит золотых цепей потому, что евреи поддерживают апартеид [35]. Миллс подхватил эту мысль, и Грифф, цитируя новенькую книгу от Нации ислама под названием Секретные взаимоотношения между черными и евреями (The Secret Relationship Between Blacks and Jews), заговорил с еще бо́льшим пылом:

Грифф. …Считать ли простым совпадением то, что евреи управляют ювелирным бизнесом?[189] Совпадение? Считаете ли вы совпадением то, что золото для этого кольца было привезено из Южной Африки, и то, что евреи крепко держат на поводке наших черных братьев в ЮАР?

Дэвид Миллс. Кого вы имеете в виду под евреями? Американские евреи ответственны за это? Ответственны ли за это все евреи в целом?

Грифф. Нет, потому что есть праведные евреи, которые следуют Торе, данной им Моисеем… Я не говорю, что все они такие. Большинство из них (смеется), большинство, конечно, да.

Дэвид Миллс. «Да» что? Ответственны за…

Грифф. …за бо́льшую часть злодеяний, которые происходят на планете? Да. Евреи. Да.

ВОДОВОРОТ ЗАКРУЧИВАЕТСЯ

В попытке восстановить контроль над событиями одиннадцатого мая крю пригласила Миллса в Хемпстед. «Мы не зациклены на евреях. У нас нет времени зацикливаться на евреях, – сказал Миллсу член S1W Джеймс Норман. – Мы боремся за то, чтобы вернуть черному народу сознательность» [36].

Однако Чак, несмотря на мольбы Хэнка, отказался почтить собрание своим присутствием. В итоге он только поговорил с Миллсом по телефону, попытавшись растолковать комментарии Гриффа. Миллс на это не купился. Статья вышла двадцать второго мая и включала в себя стенографию беседы с Гриффом, оканчивавшуюся язвительным комментарием:

Чак Ди понятия не имеет о том, как Def Jam отреагирует на эту историю. «Многие люди не готовы к правде. [Звукозаписывающие компании] никогда до этого не имели дела ни с чем подобным. Они привыкли отправлять группы на интервью поболтать о девчонках и всем таком, – продолжал он. – Я вам больше скажу: нет ничего такого в том, чтобы уничижительно относиться к черным. Просто не относитесь так ко всем черным в индустрии. И имейте в виду: девяносто процентов нашего бизнеса основано и управляется евреями» [37].

На эту историю никто не обратил внимания, пока Миллс при помощи одного публициста из The Washington Times не разослал интервью в газеты и музыкальные журналы (Rolling Stone и SPIN), по всей стране. Двадцать девятого мая интервью перепечатали на первой полосе New York Tribune – нью-йоркской газеты, принадлежавшей Муну.

Однако бурные дискуссии вспыхнули лишь спустя три недели, тринадцатого июня, когда в киосках появился номер The Village Voice. В своей колонке Сдвиг амплитуды Р. Дж. Смит привел отрывки из диалога Миллса с Гриффом. «То, что я прочел в том интервью, было какой-то чушью, и я почувствовал, что меня предали, – говорит Смит. – Было чертовски грустно».

В колонке Смит попытался всё спихнуть на Чака. «Хоть я и не согласен со всем, что говорит Грифф, как артист он имеет право высказаться», – ответил Чак. Смит парировал: «Лидеры 1963 года никогда не стали бы цитировать Генри Форда и не поверили бы в Протоколы сионских мудрецов». Чак хоть и назвал Международное еврейство херней, но всё же сказал, что Грифф изучил тему и будет рад встретить достойного оппонента. Чак сравнил попытки вынудить его отречься от Гриффа с принципом «разделяй и властвуй» [38].

До этого момента, по словам Билла Стефни, никто всерьез не воспринимал ни Миллса, ни его статью, ни прозвучавшие в ней заявления. Обвинения в антисемитизме казались абсурдными, если учесть, с кем Public Enemy вели дела. Рик Рубин подписал с ними контракт. Билл Адлер был их агентом по рекламе. Их менеджерами были Лайор Коэн, Рон Школер и Эд Чалпин. Их фотографом и арт-директором был Глен Фридман. Как-то раз Билл Адлер отметил, что Public Enemy не были антисемитами – они были юдофилами.

КРИЗИС

Однако давление продолжало расти. Спайк Ли готовился пустить в прокат Делай как надо с Fight the Power в качестве лид-сингла, но дистрибьюторы фильма сомневались насчет правильности участия Public Enemy в картине. Никто из высшего руководства Columbia не решился официально осудить Def Jam, хотя Расселл, Лайор Коэн и Билл Адлер получили по ушам от еврейских лидеров индустрии. В одной личной беседе Расселл ответил на критику, что, по его мнению, ситуация возникла из-за разного понимания принципа свободы слова, а Лайор пообещал проработать эту тему с ребятами. Адлер был настроен менее оптимистично и вскоре ушел с должности агента по рекламе Public Enemy.

Прежде чем покинуть группу, Адлер вместе с Хэнком и Биллом Стефни встретился с Чаком, чтобы попытаться привести его в чувство. «Всё было под угрозой, – рассказал позже Хэнк в интервью Rolling Stone. – Люди, с которыми мы работали, получали множество угроз. Моя студия, мать Гриффа… Мать Чака. Ситуация становилась всё более мерзкой» [39].

Чак слушал, как Хэнк и Билл Стефни обсуждают влияние этого инцидента на их сделку с MCA, а Билл Адлер напоминал ему о том, что наиболее тесно он работал именно с евреями. Все трое хором убеждали Чака дистанцироваться от Гриффа, но он не поддавался.

В Public Enemy царила атмосфера уныния. Члены группы вернулись домой, чтобы впервые за несколько месяцев отдохнуть и решить свои личные проблемы. Крю переживала кризис. Все действовали на автомате, будто лунатики. По правде говоря, они задыхались, надеясь, что Чак возьмет ситуацию