Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

– Я тогда рожу прямо у тебя на руках!

– Ну-ка цыц! – рявкает на нас Волков старший, – что за детский сад? Поеду, не поеду! Все поедете, просто в разных машинах! Из одной больницы едут, она большая, там есть и травматология, и родильное! Но рожать еще рано! – указывает на сестру строгим пальцем, – тебе еще два месяца ходить! Сейчас подышишь, сделают укольчик и передумаешь!

– Это чтобы я раньше Тани не родила? Себе хочешь волковского первенца, да? – болезненно смеется Лина, и я не могу не улыбнуться от их перепалки.

Мои шальные сумасбродные мысли рисуют безумные картины меня и ребенка, выпрыгивающего из Полины прямо в руки, и я не могу сдержать смешок. За него получаю резкий, как удар током укол боли сразу через все тело. Вздрагиваю, замираю и Полина вместе со мной.

– Илья… – шепчет мое имя так, как никто и никогда не шептал. Словно наши жизни – это одно целое, сшитые не разрываемой ниткой. Один умрет и второй за ним.

– Лина, – сжимаю ее плечо пальцами, – все будет хорошо. Обещаю тебе.

А потом вдруг приезжает скорая, с завыванием сирен ворвавшаяся во двор. За ней полиция, которую вызвал Руслан. Потом каким-то чудом и мой начальник охраны материализуется в дверях и сразу берет под контроль всех ребят с погонами.

Я могу только выдохнуть с облегчением, потому что мой короткий звонок о том, что произошло, показывает, что Петрович на нашей стороне и не даст уйти Толкунову безнаказанным.

Скорой реально две бригады, одна утаскивает от меня Полину, вторая пытается пришпилить меня к жестким носилкам и заковать шею в «воротник». Руслана я ловлю за руку, уже у самой двери, когда меня выносят на носилках.

– Рус! Где она? Она в порядке? Не оставляй ее одну!

– Я еду с ней в скорой, глаз не спущу.

– Не давай ей рожать, еще рано! – мне страшно от мысли, что с ребенком будет что-то не так. Я в ужасе!

– Врачи разберутся!

– Уговори ее!

– Вас уговоришь, конечно, – хмыкает со скепсисом, – два сапога пара. Вы стоите друг друга по уровню упрямства и дурости в голове! Расслабься, Воронов, и сосредоточься на том, что бы у моего племенника был здоровый вертикальный отец о двух ногах! И с целой соображающей головой! А то уволю! – грозит, – из зятей! Нам овощи не нужны!

Перед тем как меня грузят, я вижу, как уезжает со двора первая скорая с Полиной на борту. Надеюсь, успеют вовремя. Только бы с ней и малышом все было в порядке. Я отдам за это что угодно! И ноги, и голову, и сердце!

Глава 52

Илья

Нет ничего ужасней, чем быть в неведении о том, что с твоими близкими. Сейчас я начинаю понимать, как чувствовала себя Полина, когда в прошлый раз в больнице была оторвана от меня и не знала, жив ли я вообще.

Когда меня прогоняют по всем возможным обследованиям от рентгена до МРТ и обкалывают обезболивающими, я уже готов сбежать, только бы получить хоть кроху информации.

На мою беду, у меня даже телефона нет, так как его забрали вместе с одеждой в камеру хранения. Руслан не появляется и это еще один повод для беспокойства. Как там моя девочка, где она и что с ней? Как там мой мальчик? Успокоился ли? Передумал вылезать на свет божий таким маленьким и неготовым?

Врачи в скорой мне сказали, что это вполне реально остановить роды уже в схватках, если еще слишком рано. Преждевременные роды все равно опасны для здоровья обоих. Организм матери и малыш еще не готовы к этому. И я пытаюсь вспомнить, как молиться.

А лучше найти способ отыскать Полину.

– Где моя жена? – цепляюсь я за медсестру, которая убирает опустевшую капельницу. – Полина Волкова, беременная, доставили вместе со мной!

– Откуда я знаю? – женщина среднего возраста не в настроении мне помогать. – Если привезли, значит лечат.

– Узнайте, пожалуйста!

– Глубокая ночь на дворе. Все спят, дежурные врачи только работают. Пациенты тоже спят.

– Она рожать начала, точно не спит!

– Значит, в родильном блоке.

– Но ей рано!

– Ну что вы пристаете? Утром придет врач, у него спросите. Или родных ждите в приемные часы! Вам вставать нельзя!

– Телефон мой отдайте, я позвоню!

– Куда вы позвоните? Ночь!

– Найдите Руслана Волкова, это ее брат, он где-то здесь, – я тяжелый пациент и не потому, что с телом что-то не так. Как показали обследования, позвоночник я не сломал, а только ушиб и заработал хорошее сотрясение.

Тяжелый я потому, что я могу ходить! А мне не дают!

У сумасшедших врачей была идея привязать меня к койке, но, слава богу, они ограничились фиксирующим воротником на моей шее.

– Спите, пациент! Утро вечера мудренее! – уходит из палаты медсестра.

Черта с два!

Я не знаю, что с моей любимой, как я могу спать?!

Поэтому я иду. Мелкими шажками вдоль стеночки и мимо кровати спящего соседа. Это мне не платная вип-палата частной клиники, это обычная городская. Я тоже обычный человек. А еще целеустремленный и сильно ушибленный на голову.

Поэтому в пижаме, босиком (надеть тапки нереально, чтобы нагнуться и не вырубиться), борясь с тошнотой и тьмой перед глазами, ползу по стенке в поисках родильного отделения. Меня так накачали обезболивающими, что я не чувствую ни спины, ни головы.

Коридоры пусты, даже персонала практически нет, но указатели есть на каждом углу. Я даже на лифте доезжаю до нужного этажа, с третьего раза попав по кнопке из-за того, что двоится перед глазами.

Как в кино прячусь в каких-то закоулках, когда мимо кто-то идет. Потому что меня определенно вернут в кровать и не дадут найти Полину. Я не в себе!

И в себе!

Я это я!

И как же страшно, что это может оказаться новым сном! Бредом в очередной травме головы! Как те самые кошмары, в которых я переживал нашу аварию снова и снова и не мог дотянуться до Полины.

Я и сейчас не могу дотянуться, пока не найду ее. И кошмар не хочет заканчиваться.

Лишь когда я оказываюсь у широких дверей с окошком и слышу за ним голоса, я понимаю, что нашел родильный зал. Лины может здесь не быть, она может спокойно спать в теплой кровати в палате после порции лекарств.

Но сердце мое не на месте, оно тянет меня, ведет, будто в него воткнут огромный крюк и толстенный канат. Он, как якорь тащит