Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

– Сбежал. Только ты не переживай, все под контролем.

Чему я удивляюсь, этот мужчина останавливает поезда, чтобы сказать мне как я не права. Думаю, продавить больничные правила под свои нужды не составило ему труда даже с сотрясением мозга. Его упрямством и целеустремленностью можно питать небольшой город вместо электричества.

– Как ты себя чувствуешь? – садится поудобней и приглаживает мои растрёпанные волосы. Выгляжу, я, наверное, просто кошмарно. Все, на что вчера хватило сил, это вытереть остатки размазавшейся косметики влажными салфетками и выключиться.

– Спросил человек с травмой головы и позвоночника? – шутливо возвращаю ему его беспокойство. – Как ты вообще ходишь?

– В основном под допингом. Но когда у человека есть цель, боль ничто. Ты видела малыша? Что говорят? Мне ничего не отвечают, им не хватает подтверждения отцовства.

– Маленький в порядке, мне давали его на руки сразу после родов, а потом увезли в инкубаторный бокс. Он такой крошечный, – на меня накатывают слезы умиления, когда я вспоминаю нашего кроху, – но уже похож на тебя.

– Боже, – смущается Илья, – надеюсь, только внешне.

– И характером тоже, он очень сильный и упрямый. Врачи сказали, что сразу сам задышал даже такой недоношенный, и вес у него хороший. Будет большой и красивый, как папочка.

– Ты уже думала о том, как мы его назовем?

Я внезапно вспоминаю эпизод из прошлого, когда я сидела рядом с Ильей в коме и предлагала ему абсолютно безумные варианты имен для будущего сына.

Воронов будто что-то видит в моих глазах.

– Надеюсь, ты не придумала какую-нибудь дичь? – будто мысли читает или видит расплывающуюся улыбку. – Что-нибудь типа Пафнутий! – с возмущением сводит брови.

А я открываю рот.

– Ты это помнишь?

– Что?

– Откуда ты знаешь, что я предлагала это имя? Ты меня слышал?

– Я? Оно… просто в голове всплыло, я будто бы это… – пожимает плечами, – просто знал.

– Ты меня все-таки слышал, – пораженно выдыхаю. Это одно из тех имен, над которыми я так смеялась. Это невозможно угадать! Он меня слышал! Даже сквозь кому!

– О чем ты?

– Я сидела возле тебя, пока ты был в коме, и предлагала тебе разные варианты дурацких имен, посмешить хотела или надеялась, что ты так возмутишься, что очнешься. А ты его реально слышал и запомнил! Что ты еще помнишь? Какое имя?

Илья шокировано моргает, приоткрывает рот и задумывается на мгновение.

– Лионель… Ильич? – спрашивает меня или себя очень неуверенным голосом.

– Лионель! Это оно! Ты меня точно слышал, Воронов! Боже мой! Глеб был прав! Скажи ему за это спасибо!

– Не знаю, кто такой Глеб, но ладно, – улыбается смущенно. – Скажу, раз надо.

– Я вас познакомлю! Он замечательный! Он мой почти второй брат!

Илья шутливо поднимает ладони вверх в жесте «как скажешь». Но потом вновь становится серьезным.

– Я хочу предложить тебе назвать сына иначе. Александром. В честь твоего отца.

– Папы? – я накрываю губы ладошкой, мне внезапно опять хочется плакать.

– Я помню, ты рассказывала, что ваши родители погибли и вы остались с Русланом одни. Тебя растил брат. Поэтому я подумал, что… это будет правильно, почить твоего отца в имени внука. Ведь это он подарил миру… тебя.

И смотрит на меня так сияюще и пронзительно, что я сажусь и обнимаю его за шею.

– Да! Да! Да!

– Это ответ про имя или на мой другой вопрос?  – не теряется Илья.

– На все! На все вопросы, глупый!

Илья крепко обнимает меня в ответ, мы жмемся друг к другу, ужасно мешает воротник на его шее, но я никогда не любила сильней этого мужчину, чем сейчас.

– Так! Пациент! – раздается голос от входной двери, – почему не в своей палате? В травматологии уже полный переполох, ищут вас!

Мы разлепляемся в смущении. Но Илья быстро берет себя в руки, несмотря на бледность и страшную пижаму, выглядит солидно.

– Ничего, подождут. У меня важные дела, жена родила сына. Кстати, когда вы нас к нему пустите?

– Как только доктор разрешит, у малыша должен окрепнуть иммунитет для визитов, – деловито сообщает медсестра и ставит какой-то накрытый лоток на тумбочку возле кровати. – Но вам все равно надо уйти. Молодой мамочке нужно провести процедуры и сцедить молока для ребенка.

Мы переглядываемся, и Илья смотрит сначала в глаза, а потом взгляд падает вниз, на мою припухшую большую грудь. И я могу поклясться, что его глаза жадно темнеют!

Эй! Это для сына!

Но я и сама заливаюсь жаром, уверена, что краснею, потому что в глазах Ильи озорной довольный огонек.

– Молоко – это святое, – улыбается он многообещающе, разве что не облизывается как кот. Боже… как он по мне соскучился! А я по нему! Но я не могу, я только родила!

Ну что мне с ним делать?

– Все! Кыш, кыш, отец-молодец! – машет на него полотенцем медсестра, – идите с врачами договаривайтесь, а то вас уже с охраной ищут.

– Иду, – встаёт с моей кровати и тут же серьезно покачивается. Замирает, взявшись рукой за высокое изножье. Моргает, словно голова закружилась.

– Илья, иди в постель, пожалуйста, – прошу его мягко. – А то я буду волноваться не только за Сашеньку, но и за тебя. У нас и так проблем хватает.

– Нет больше никаких проблем, – выпрямляется Илья во весь свой рост, расправляет плечи. – Я все решу, даже не думай о них. Я скоро вернусь.

Прощается воздушным поцелуем и упрямо идет к двери. Только я замечаю, что немного по дуге, из-за неустойчивости, но молчу. Люблю я этого непробиваемого барана! Пусть не меняется!

Но только он открывает дверь, как слышу за ней громкий голос.

– Воронов!

Ой, все! Надеюсь, Руслан не порвет его на лоскутки. Звучит он чрезвычайно грозно, а значит, есть за что.

Глава 54

Илья

– Воронов! – Руслан вырастает передо мной в больничном коридоре, – где тебя черти носят?

– Где я могу еще быть, как не рядом с моим ангелом? – отшучиваюсь, придерживаясь за стену, как только закрываю за собой дверь палаты. – Ты что-то хотел?

– Еще как хотел и вопросов у меня уйма. Во-первых, когда ты успел оформить Полине платную палату?

– Пока в скорой ехал, потом у меня телефон отобрали вместе с одеждой. Разве кто-то против? Двойной комфорт, круглосуточные посещения, ты тоже к ней можешь зайти, но попозже. Она занята, – кидаю взгляд на дверь, представляя, чем занята моя любимая.

Подумать только, она будет кормить нашего сына грудью. Вот этой красивой, пышной…

– Я-то зайду, не переживай. Но здесь я потому, что тебя не оказалось в