Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

— Это другое! — отрезает Леонидас.

— Или вы подумали сказать ей, что ЕЙ надо учиться? Что ей надо где-то есть?

— Чел!..

— Что ей надо где-то спать? Где-то жить?

— Чел. Заткнись. Пожалуйста. Блин. Пожалуйста.

Диана пристально смотрит на меня. Лицо её бледно, пальцы касаются лба, словно у неё от боли раскалывается череп.

— Милый друг, можно вопросы буду задавать я?

Голос Леонидаса звучит резко, грубо, и хочется ответить тем же. Я облокачиваюсь на спинку его сиденья, вытягиваю шею вперёд и выплёвываю в эту вылизанную бороду:

— С какой радости? Потому что за рулём? — холодные пальцы Дианы предостерегающе касаются моей руки, но я и не думаю замолкать: — Потому что старше? Потому что классный руководитель?

— НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕ…

— Так скажите хоть че-то толковое. Куда вы несётесь, как курица с отрубленной головой?

Под пятой точкой по-прежнему что-то мешается, и судорожным движением я вытаскиваю из-под себя зелёный треугольник медиатора.

— Если твой отец не появится или не начнёт отвечать на звонки, — жёстко говорит Леонидас, — я передаю тебя в органы опеки.

У меня внутри всё напрягается. Диана прикасается кончиками пальцев к плечу Леонидаса, но он рычит:

— Не лезь!

— Может, узнаете моё мнение? — спрашиваю я.

— С таким подходом к учёбе и поведению тебе следует учиться в более подходящем месте.

— Вам следует найти более подходящую по возрасту содержанку.

Леонидас напрягается. Диана с возмущением поворачивается ко мне.

— Чел!

— Да на фиг этот цирк! — я машу руками. — Сколько у вас разница? Двадцать лет? Тридцать? Ты будешь менять ему подгузники, когда лет через пять у него начнётся старческое недержание?

— Милый друг!.. — голос Леонидаса дрожит.

— Че, «милый друг»? ЧЕ? Вы, блин, знаете, как она живёт? Вы знаете, че с ней вообще творится? Или дали денег и забыли, пока у вас не зачешется в одном месте? Давайте, давайте, везите меня в опеку, им будет интересно узнать, что учитель гимназии — сратый ПЕДОФИЛ!

— Бесишь.

Диана так произносит это, что мои челюсти захлопываются сами собой. Я складываю руки на груди и отворачиваюсь.

Леонидас резко, с визгом покрышек сворачивает к тротуару и останавливается. Он выскакивает из машины и силой, больно схватив за руку, выдёргивает меня наружу.

— Эй!

По инерции я пробегаю пару шагов и едва не поскальзываюсь на инистом асфальте.

— Свободен, — глухо, едва сдерживая себя, выпаливает Леонидас.

Диана наполовину вылезает с водительской стороны и испуганно смотрит на нас. Её чёрную чёлку треплет ветер — то закрывает, то открывает лицо. Насколько Диана беспомощна, слабовольна, послушна сейчас, и насколько легко она избивала отца Николая.

Это бесит.

— Прекрасно. Спасибки за поездку. Ах да, — я делаю шаг к Леонидасу и только сейчас замечаю, что он в темно-синих сланцах, — передавайте привет вашей жене и доче…

Меня дёргает в сторону, щека немеет от боли.

— Не смей!

— Жень! — вскрикивает Диана.

Леонидас с шумом выдыхает носом воздух и трёт отбитую руку.

Мне сейчас дали пощёчину? После секундного шока из меня вылетает смешинка, за ней — другая.

Кто даёт пощёчины в начале XXI века?

— Это тоже, потому что старше?

Леонидас отворачивается к машине, заталкивает протестующую Диану на пассажирское сиденье. В мою сторону летит пакет с жёлтыми розочками. Я чудом ловлю его, и по закону подлости удар приходится по больному пальцу.

— И ещё раз «Ах да»! — продолжаю я издевательским, вибрирующим голосом, пока Леонидас с грохотом, с лязгом захлопывает дверцу. — Не забывайте пользоваться презиками. Иначе вы…

«Субару» с воем устремляется прочь, и мне приходится кричать остаток фразы:

— Иначе вы совсем запутаетесь, кто из вас ребёнок, а кто взрослый!

Некоторое время я иду следом за машиной: на автомате, не думая и не понимая, где я, кто я и куда движусь. В голове крутятся фрагменты разговора, и одна за другой возникают новые фразы — порезче, похлеще.

«Не забудьте купить подгузники для взрослых!»

«Кто из вас будет ходить за его пенсией?»

«Вы уже купили место на кладбище?»

Я хочу догнать машину, высказать всё это и увидеть муки совести на лицах Дианы и Леонидаса, но путь мне преграждает светофор.

Тишина. Красный свет растекается по инею хрустальной пеленой и слепит меня. Нижнюю челюсть трясёт от холода, спину корёжит озноб. Над головой колеблется северное сияние, такое яркое, потустороннее, что кажется реальнее города, реальнее меня. Будто оно настоящее, а мы все ему снимся.

Может, мне привиделись эти страшные дни? Легче поверить в кошмар и галлюцинацию, чем в учителя-педофила, чем в Веронику Игоревну с вереницей тайных жизней, чем в озверевшую от обид и непонимания Диану, которая, будто советский солдат под танки, кладёт себя под престарелые телеса.

Да, кошмар. Тупой кошмар, но я обязательно проснусь.

Сон четвёртый. Тень сомнения

Голубоватое мерцание телевизора освещает мою комнату и вытягивает из предметов длинные, зубчатые, как осколки, тени. Экран занимает отец Николай — на фотографиях десятилетней и двадцатилетней давности; на видеорепортажах и хрониках, посвящённых пустыни.

— … проверку данных о том, — вещает голос за кадром, — что неизвестные жестоко избили главного вдохновителя возрождения Свято-Алексиевской пустыни, известного в народе как отец Николай, сообщила заместитель руководителя отдела Северо-Стрелецкого межрайонного следственного отдела СК РФ по Архангельской области и Ненецкому автономному округу Ольга Дмитриевна Кормакова. В настоящий момент устанавливаются обстоятельства случившегося и личности участников нападения. Сам отец Николай в тяжёлом состоянии доставлен в Городскую больницу № 3 им. Г.А. Кончугова. Врачи борются за жизнь пострадавшего. Предполагается, что случившееся может быть связано с деятельностью панк-рок-группы Ugly virgin, участники которой неоднократно высказывали поддержку группировок Pussy Riot и Femen. Следствие просит всех, кто располагает какой-либо информацией о фигурантах дела, сообщить по телефону, указанному на экране. Конфиденциальность гарантируется.

Новости об отце Николае сменяют будни нефтяной промышленности, а будни нефтяников — новости спорта.

Он жив — это главное. Я сделал всё, что мог. Я старался.

Ведь так?

Никому же не станет лучше, если сообщить о Диане ментам? Либо её возненавидит весь город, либо…

О худшем лучше не думать.

Я вырубаю телевизор пультом, ставлю сотовый на зарядку и топаю в ванную. Комок ветоши затыкает слив, кран утробно хрюкает и исторгает холодную струю. Конечно, пришла весна — давайте отключим отопление!

Сунув в воду бельевой кипятильник, я жду минут десять и проверяю температуру.

Пальцы ничего не чувствуют. Поправка: тело ничего не чувствует.

Ноги ноют. И порезы на пальцах. И в голове будто пень.

Борясь с усталостью, с