Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

эти связи в Москве, считал политически опасными какие-либо отношения с иностранцами. Исключение делалось для проф. Аухагена и Коффода, с которыми был связан по работе. Кроме этих двух, лиц встречи Чаянова сводились исключительно к приему по просьбе ВОКСа или заграничных научных учреждений ученых, приезжающих в СССР.

В отношении контактов с иностранцами за границей Чаянов рассказал, что во время поездки зимою 1927/28 г. встречался с профессорами и общественными деятелями Западной Европы, с Оже-Лярибом, Лескюром, Тапирином и Шломером. Эти беседы не носили политического характера, их содержание сводилось к выяснению взглядов на роль крестьянского хозяйства в современной экономике, на возможные формы его будущего развития и перехода на высшую степень социально-экономического развития.

В заключении Чаянов приходит к странным противоречивым выводам. Он считает, что созданная им обширная система научных связей института является тяжким проступком в условиях той ожесточенной классовой борьбы, которая происходит в СССР. Эта система связей могла дать «ТКП» при необходимости поддержку общественных сельскохозяйственных кругов Европы и Америки. Единственное, что могло искупить его вину, это то, что значительная часть этой системы связей могла быть использована для строительства социалистического земледелия и пропаганды его за границей, что им отчасти уже было осуществлено в 1929–1930 гг.[460]

Н. П. Макаров, в свою очередь, рассказал, что вопрос о связи с иностранцами специально на заседаниях ЦК «ТКП» не обсуждался и осуществлялся каждым из членов ЦК в порядке его личной инициативы. Отсутствовала взаимная информированность членов ЦК по этому вопросу. Документальный материал в таких беседах иностранцам не передавался, но анализ и оценка излагаемых фактов нередко высказывалась достаточно откровенно. В этих беседах не передавалось, что существует некая «ТКП», но в тоже время ссылка на настроения, мнения людей отражалась[461].

Когда А. А. Кофод устроил обед в честь профессора Аугагена, приехавшего из Германии, то пригласил на него большинство членов ЦК «ТКП»: Кондратьева, Рыбникова, Макарова, Чаянова, кажется, Литошенко и Тейтеля. Был приглашен также Суханов. Многие выступали с приветствиями.

Кофод – сельскохозяйственный атташе при Датской миссии, лет 30 работал в Москве. Из бесед с Кофодом и Кондратьевым Макаров знал, что у них бывали беседы с анализом экономической ситуации в стране. Кофод очень высоко отзывался о Кондратьеве. Сам Макаров познакомился с Аугагеном, после обеда два раза встречались, в первую встречу обсуждали источники по статистическим материалам – научно-официальную, в другую встречу – оценку состояния народного хозяйства СССР[462].

Макаров особо отметил широкие международные связи А. В. Чаянова, которые организовывались им главным образом при помощи рассылки изданий научных работ НИИ и сопровождающих писем. В состав членов института Чаянов ввел: Лаура (Швейцария), Ларсена (Дания), Кофода (Дания), Бердлика (Чехия), Ворена (САСШ), являвшихся не только видными учеными в вопросах организации сельского хозяйства, но и руководителями крестьянско-фермерского движения и организаций в своих странах[463].

Юровский, в свою очередь, рассказал, что в Москве виделся со значительным числом иностранцев в течение последних 7–8 лет. Это было связано в основном с занимаемой им должностью в Валютном управлении. Кроме того, он встречался с иностранными журналистами, с профессорами и молодыми учеными, с представителями торговых фирм по делам, связанным с реализацией алмазного фонда, с концессионерами, с дипломатическими представителями, с членами делегаций и др.[464]

В процессе следствия многие арестованные заявили, что вышли из организации и порвали или пытаются порвать с этим негативным прошлым или потеряли контакт с «ТКП».

Так, А. А. Рыбников показал, что «события последних лет убедили нас, что совхозное строительство становится на широкий и прочный путь, что с помощью машинно-тракторных станций колхозное движение получает все более прочную базу. Все это заставляет всех нас и прогнозы социалистического строительства рисовать иначе»[465]. По его словам, последний год собрания происходили весьма редко 1–2 раза.

А. В. Чаянов пояснил, что в связи с загруженностью на работе и нахождением его квартиры далеко от Москвы он нерегулярно посещал заседания руководящей группы. Развитие политической жизни страны полностью опрокинуло его представления о путях развития страны. «Начало работы Зернотреста и знакомство с техникой локализированного земледелия заставило пересмотреть свои позиции о будущем страны – я понял бесполезность сопротивления правильной политики партии и в декабре 1928 г. решил порвать со старыми своими позициями»[466].

С. К. Чаянов сообщил, что еще в 1929 г. ему стало ясно, как он сильно заблуждался. «Рост колхозов и совхозов, удачное проведение плана и результаты по зерносовхозам определенно показывали иной путь работы в деревне: социалистическая реконструкция сельского хозяйства – вот единственный путь работы советского агронома»[467]. С. Чаянов решил порвать с организацией при МОСХ «Крестьянской партией», того же мнения стали держаться и местные опытники[468].

С. К. Чаянов писал: «Горю желанием загладить в будущем своей работой крупного опытного специалиста хоть часть своей вины, если органу пролетарской диктатуры будет угодно предоставить мне эту возможность. Отмежевываясь совершенно от прежней своей контрреволюционной работы, я рву с прошлым и считаю, что только работа для социалистической реконструкции сельского хозяйства есть работа советского агронома»[469]. Он сообщил, что с конца 1925 г. не был связан со своей пятеркой, контактировал только по 1928 г. с Дояренко. С. Чаянов писал: «Лично я мыслил дальнейшую судьбу СССР только на базе советской власти»[470].

Л. Н. Литошенко сообщил, что в течение большей части 1928 г. он был кооптирован в члены центрального комитета «Трудовой крестьянской партии». С начала 1929 г. он совершенно отошел от этой партии и выбыл автоматически из состава ее центрального комитета. Во время его пребывания в составе «ТКП» его участие сводилось к присутствию на некоторых совещаниях, другой работы он не вел и поручений не получал. Из числа членов ЦК «ТКП» ему были известны: Кондратьев, Юровский, Чаянов, имен остальных членов ЦК он не знал. Причиной выбывания из антисоветской партии явилось коренное изменение его идеологии – искреннее убеждение в правильности генеральной линии ВКП(б). Прежние ошибочные взгляды в отношении сельскохозяйственной политики были разбиты действительностью, вследствие чего Литошенко немедленно порвал с вышеуказанной организацией и вышел из состава ее ЦК. «О своем уходе из рядов этой партии и ЦК я уведомил члена ЦК «ТКП» – Юровского Леонида Наумовича, мотивировав свой уход изменением своей идеологии»[471].

Я. М. Букшпан на вопрос об участии в «Трудовой крестьянской партии» 30 августа 1930 г. ответил, что в 1926 г. он был приглашен на службу в Земплан НКЗ РСФСР в качестве консультанта по внешнеторговым вопросам. Не будучи специалистом по сельскому хозяйству, он принимал участие в обсуждениях чисто земплановских вопросов. Заболев в октябре полиневритом, вышел из строя на 7 месяцев и вернулся к работе лишь в июле 1927 г. Настроенные в пользу