Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

чего это делают? Вроде бы обычные сливки, сыр, ягоды. Но когда-то же самое дома кухарка смешивала, получилось вкусно — но совершенно не так. Все равно что деревянный меч против стального. И на сахар эту разницу не списать.

Торвальд отломил краешек теста, за ложкой потянулась темная ниточка варенья, и он подхватил ее языком.

Ну какая же идея замечательная! Берешь лепешку, на нее варенье, потом крем, а сверху — ягоды. Мать вполне могла бы приготовить что-то похожее. Надо бы ей рассказать…

О! Рассказать — и уточнить, что рецепт передала Ива. Специально для мудрой Финны — опытной, умелой хозяйки, знающей толк в изысканных яствах. Пусть мать почувствует себя обязанной. Любовью к Иве она, конечно, не воспылает, но хотя бы оценит полезность. Не чужую, далекую полезность, к которой стремится ярл, а близкую и понятную. Рецепты, притирки для кожи, душистое мыло… Всякая ерунда, на которую так падки женщины. Там совет, тут подарочек — глядишь, Финна и успокоится.

Потому что это полнейшая ерунда. Отец хочет, чтобы Торвальд привязал к себе Иву как можно крепче. Мать хочет, чтобы он гнал ведьму прочь. А Ива… Ива ничего не хочет. Кроме самого Торвальда. Ни дома, ни подарков.

Жаль. Если бы ее любовь имела цену, было бы проще. Намного проще. Торвальд заплатил бы — так же, как Эйнар заплатил своей тупоголовой фермерше. Не в прямом смысле, конечно, все-таки Лекню не дешевая шлюха. Что бы там Финна ни говорила. Но Лекню хотела жить в богатстве, Лекню хотела почета и славы, Лекню хотела безопасности. Эйнар дал ей все это. А она — взяла. Подарив взамен любовь, заботу и нежность. Честная сделка, в которой каждый получил то, в чем нуждался.

А в чем нуждается Ива? И в чем нуждается Торвальд? Что они могут дать друг другу, кроме жарких объятий ночью?

Торвальд допил воду, отставил пустую чашку. Сковырнул с пирожного завиток крема, украшенный последней ягодой. Во рту стало сладко и кисло одновременно.

А может, ничего другого не нужно? Может, объятий достаточно? Жить, пока живется, радоваться, пока есть время для радости. А когда придется расстаться, сделать это без сожалений, сохранив в душе светлую память. Потому что такая встреча — уже подарок судьбы.

В спальне скрипнула кровать. Раздался вздох, потом зевок, мягкий шлепок — полетела в сторону спасительная подушка. Торвальд, развернувшись, ткнул в кнопку на кофеварке. В Грейфьяле он хорошо изучил привычки Ивы. Здесь мир, конечно, другой… Но Ива ведь прежняя.

Она вышла из спальни, запахивая легкий халат. Зевнула, протерла глаза и медленно, неуверенно двинулась в сторону кухни.

— Привет. — Ива снова зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Привет.

Торвальд протянул руки, и Ива скользнула в объятия, прижалась теплым, мягким со сна телом. Грудь, едва прикрытая шелком, оказалась прямо перед лицом. Торвальд вздохнул — и уткнулся носом в горячую, пахнущую мылом и благовониями ложбинку.

— Я тебе кофе сварил.

Тонкие пальцы коснулись головы, зарылись в волосы.

— А себе?

Торвальд потерся щекой о гладкий шелк.

— Фу. Не хочу. Ладно, бьера у вас нет, я понял. Но мята-то есть! Вон, на пирожных натыкана. Почему вы мяту не завариваете? Она хотя бы не горькая.

— Э-э-э…

Торвальд почувствовал, как застыла, окаменев, Ива.

Задача поставлена. Требуется найти ответ.

Шумно вздохнула.

Ответ найден.

И ожила.

— Ну да! Конечно! Травяной чай!

Выскользнув из объятий, она схватила чашку с кофе, плюхнулась на соседний стул и цапнула с тарелки последний кусок пирожного.

— У нас все равно продуктов нет. Поедем сейчас в супермаркет. Купим нормальной еды, травяной чай, тебе одежду. Ну и позавтракаем нормально. Начинать день с пирожных — это как-то неправильно.

— Ну не знаю, — Торвальд пальцем собрал с тарелки остатки крема. — Мне нравится.

— Мне тоже. Но диетологи нас осудят. Давай, давай, не сиди. Я сейчас в ванную, а ты одевайся. Отправляемся за припасами!

Ничего необычного в этом предложении не было. Если у людей есть дома, но нет ни огородов, ни скота, значит, еду они покупают. У фермеров. На ярмарках. В Грейфьяле тоже бывали ярмарки. Не слишком часто, потому что землю возделывали все. И овец тоже держали все — хотя бы по десятку. Репа, капуста, молоко, мясо — всем этим люди обеспечивали себя сами. И только зерно иногда докупали. Потому что на маленьком клочке земли много ржи не посеешь, а большой поди еще обработай.

На ярмарках в Грейфьяле торговали ячменем, рожью, посудой, тканями. Воин мог подыскать себе меч, землепашец — серп или топор. Но иногда на прилавки выставляли солонину, копченую рыбу или еще что-то в таком вот духе. Излишки, которые выгоднее продать, чем дожидаться, когда они сгниют в погребе.

Наверное, в этом мире ярмарки совсем другие. Похожие на те, что в Визертии. Там на прилавках можно было найти все — зелень и мясо, сыры и овощи. Как будто люди сами не могли выкормить свинью или посадить во дворе морковку.

Но здесь-то правда не могут! Ни клочка земли свободного нет, все вымощено камнем. А там, где нет камня, деревья за каким-то хеллем натыканы. И трава. Зачем колдунам трава? У них ведь даже овец нет! Кого на этой траве пасти?

Сидя в летающей повозке, Торвальд воображал себе местную ярмарку. Роскошную, как и все в этом мире. Огромную, богатую, шумную. Можно будет побродить, разглядывая невиданные товары, поглазеть на людей, послушать музыкантов и скальдов.

— Приехали!

Сообщение Ивы вырвало Торвальда из размышлений. Он с интересом выглянул в окно — и разочарованно вздохнул. Никакой ярмарки внизу не было. Вообще. Даже намека. Ни людей, ни товаров. Даже пустых прилавков не было. Только просторная каменная площадка, на которой ровненько, под планочку, выстроились десятки повозок.

Ива заняла свободное место совсем рядом с огромным зданием. По стеклянным стенам, расписанным яркими красками, бегали огоньки, складываясь в странные узоры. Но к этому чуду Торвальд уже привык, поэтому не очень-то впечатлился.

— А где ярмарка?

— Какая ярмарка? — удивилась Ива.

— Обычная. На которой мы провизию покупать будем.

— А! Вот ты о чем. Я поняла, — усмехнулась Ива. — Ну… Ярмарка внутри. Вон в там, в здании, — она указала пальцем на переливающийся всеми цветами радуги стеклянный куб. — Думаю, что так тоже можно сказать. Ярмарка… — Ива удивленно хмыкнула, покачала головой и вышла из повозки. Торвальд последовал ее примеру.

Захлопнув дверь, он остановился, разглядывая прозрачную громадину.