Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Стоп. Ива прикрыла глаза, повторяя про себя перечень. Лифты. Холодильники. Вентиляционные системы. Автоэлектрика. Насосные станции.

Здесь. Где-то здесь.

Лифты. Холодильника. Вентиляционные…

— Ну и как? Заметила что-нибудь…

Шикнув, Ива вскинула руку, и Торвальд понятливо заткнулся.

Лифты. Холодильники. Вентиляционные системы. Автоэлектрика. Насосные станции.

Где-то здесь…

Лифты. Холодильники. Вентиляционные системы. Автоэлектрика… Автоэлектрика!

Как Ласси сказал, описывая одежду? С машиной возиться самое оно! Если Ласси, разглядывая шмотье вора, подумал про машину — может, это шмотье с машинами связано?

Ива выпрямилась, рывком выдернув волосы из пальцев Торвальда, но не почувствовала боли.

— Кажется, я что-то нащупала. Мы должны узнать, в какой мастерской работал Малекансееленале.

Самый простой вариант был очевиден. Спросить самого Малекансееленале. Если обрисовать ситуацию безопасникам, к концу рабочего дня они вытрясут из электромеханика все, что нужно.

Но у Малекансееленале есть собственные средства связи. Как-то же он договаривался со своими сообщниками. А значит, что? Значит, Малекансееленале тем же вечером предупредит приятелей. И те обрубят все концы. Что бы это ни означало.

Ива сроду ничего не расследовала, но в кино преступники обязательно обрубали концы, срочно уничтожая улики, свидетелей и все такое прочее. В этом деле, конечно, улики не уничтожишь… А вот камень спрятать куда-нибудь можно. Или срочно продать, а потом упереться: знать не знаем, видеть не видели. И все. Забуксовавшее дело с места сдвинет только полиция. А к полиции безопасники обращаться не станут.

Значит, нужно заходить с другой стороны.

Пролистав подшивку анкет, выписок, небрежно отпечатанных ксерокопий, Ива открыла последнюю страницу. Контактный адрес для экстренных ситуаций: Талнеаленион, Западный квартал, Тридцать седьмая улица.

— Вот! — Ива торжествующе ткнула пальцем в нижнюю строчку. Торвальд тут же сунулся через плечо, щекотно коснувшись бородой шеи.

— Что?

— Малекансееленале Серафиния. Мать вот этого парня. — Ива открыла страницу с фотографией.

— О! Я его помню! — обрадовался Торвальд. — Тот пришлый, который к фермерской дочке приезжал. Хельга клялась, что они до утра вместе проспали.

— Если мои подозрения верны, спала Хельга одна. А Норми по лесам бегал, алтари воровал.

— Думаешь? — посерьезнел Торвальд. — И что ты предлагаешь? Хочешь его мать в заложники взять?

— Я?! Нет, конечно!

— Вот и я думаю, что нет, — рассудительно кивнул Торвальд. — Камень-то он отдал. Нечем мамашу из залога выкупать.

— Ты… Ты… Да как ты можешь! — голос дал петуха. Вместо возмущенного окрика получился мышиный писк, Ива покраснела и закашлялась.

— Никак не могу. В том-то и беда, — развел руками Торвальд. — Придется другой способ придумывать. Может, мать его приятелей знает? Давай найдем ее и расспросим.

— Я именно это и хотела предложить. А не уголовщину с заложниками! — Ива ткнула Торвальда пальцем в грудь. — Да кто так делает?!

— Все, — недоуменно нахмурился тот. — А что не так?

— Все! Все не так. Похитить пожилую женщину, угрожать ей — это ужасно!

— Вот не нужно перекладывать с больной головы на здоровую, — с достоинством распрямил плечи Торвальд. — Ужасно чужой алтарь похитить. Ужасно людей без благоволения Отана оставить. А бабу из другого рода выкрасть, чтобы беду от города отвести — это нормально. О родне Норми должен заботиться сам Норми. Не нужно совершать преступления — и твоей родне не будут мстить. Все просто.

— Просто?! — задохнулась от возмущения Ива. — Захват заложников ты называешь простым?

— Смотря какой. Иногда просто, иногда сложно. Вот, скажем, с племянником Ньяля Морехода повозиться пришлось. Там такая охрана стояла — мы пятерых положили, пока к мальчишке пробились. Но с этой бабой, думаю, проблем не будет. Откуда у пришлого вора деньги на хороших наемников. Другой вопрос, что толку с этой бабы… — Торвальд, вздохнув, только рукой махнул.

Несколько секунд Ива переваривала услышанное.

— Значит, ты уже делал это? Захватывал заложников?

— Конечно. А что?

— Да так. Любопытствую. Расширяю горизонты познания… — Ива отодвинулась, уперлась спиной в подлокотник. — И зачем же тебе понадобился заложник?

— Ну как… — Торвальд, почувствовав изменившуюся обстановку, тоже перестал улыбаться. Сел, поджав под себя длинную ногу, заправил за ухо прядку волос. — Ньяль отхватил у Ингвальдсонов кусок земли. Хороший кусок, там отличные пастбища были и выход к ручью, где скот пил. Начал туда своих овец выгонять. Ингвальдсоны, конечно, пастухов разогнали, а скот забрали. Ну и началось. Ньяль перебил людей Ингвальдсонов, в ответ те подожгли Ньялю кошару. Пустую, правда, но Кривой Ньяль все равно взбеленился. Устроил засаду на Торда Ингвальдсона, младшего брата. Тот как раз с ярмарки возвращался. Ньяль перерезал всех — и Торда, и слуг. А все серебро забрал, сказал, что это вира за ущерб. Ингвальдсоны сначала хотели на ферму младшего Ньяльсона напасть, пожечь там все в отместку. Но подумали-подумали и к ярлу пошли. Отец выслушал их обвинения, выслушал Кривого Ньяля. И решил, что причиной всему захват земли. Если бы Ньяль на чужие пастбища не зарился, ничего бы не произошло. Поэтому он должен выплатить виру. Ньяль отказался. А у него на ферме двадцать мужиков, все опытные бойцы. И четверо сыновей имеется, у каждого свои люди. Тоже знают, с какой стороны за меч браться. Вот и получается: или ярл спускает Ньялю беззаконие и наглость, или затевает резню.

— Поэтому ты решил взять заложника? Чтобы принудить Ньяля к послушанию?

— Не я. Отец. К самому Ньялю на ферму незаметно пройти нельзя было — он везде караулы расставил. А нам людей терять не с руки. Да и бойцов Ньяля резать… Не чужие ведь. Все в одном городе живем. Вот мы и решили, что лучше к его старшему сыну заглянуть. Сняли охранников, вошли, забрали мальчишку, доставили к ярлу. Отец, получив заложника, потребовал у Ньяля двойную виру. Ингвальдсонам — за Торда, а в казну — за ослушание.

— И что же? Ньяль заплатил?

— Конечно. Куда же ему деваться, — коротко хохотнул Торвальд. — Все заплатил, еще и от себя добавил — шкурок бобровых, меда, зерна. Ньяль этого мальчишку крепко любил, в преемники себе готовил. Сыновья — те больше фермерством занимались, в походы ходили редко. Вот Ньяль и решил, что племянника всему обучит, а перед смертью корабль ему передаст. А потому никак не мог допустить, чтобы мальчишку убили.

— По-твоему это правильно? Нападать на дома граждан, убивать их,