Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Ну что? Готов? — улыбнулась Ива. И потянула хомут на себя.

Мир вздрогнул, покачнулся и плавно скользнул вниз. Сначала Торвальд не понял, что происходит. Просто не поверил своим глазам, подумал — мерещится. А потом… Потом отрицать реальность было уже невозможно. Повозка взлетала. Медленно и неудержимо воспаряла ввысь, словно пузырек воздуха в толще воды. Каменная площадка удалялась, уменьшаясь в размерах, а вместе с ней и другие повозки — из здоровенных стальных коробов они превратились сначала в коробки, потом в коробочки. Торвальд вдруг осознал, что парит выше деревьев, просто висит в воздухе между землей и небом. Высоко. Очень высоко. Расстояние ощущалось всем телом — огромная, голодная пустота, убийственная. Дыхание перехватило, голова закружилась, пальцы сами собой вцепились в кресло, сминая бархат обивки. А потом пришло осознание — словно холодной водой в лицо плеснули. Если повозка сейчас упадет — они же умрут. Просто умрут, разобьются о камень. Ну и чего тут пугаться? Если Торвальд не боится плавать по морю. Не боится стоять под дождем из стрел. Не боится обнажить меч против многочисленных и умелых врагов. Так какого же хелля он сейчас трясется? Смерть есть смерть, и эта — не худшая.

— Ты как? — повернула к Торвальду сосредоточенное лицо Ива.

— Я? Я… в порядке, — ответил Торвальд — и понял, что не врет. Внизу все так же темнел камень площадки, утыканный разноцветными шкатулками повозок. Но эта картина больше не вызывала трепета. Ну камень. Ну внизу. И что? Можно подумать, он никогда сверху на камни не смотрел.

Боги. Какие же глупости временами в голову лезут.

— Значит, полетели? — Ива все еще осторожничала, боялась испугать гостя новым развлечением. Это было обидно — ведь сама Ива ничуть не боялась. Девица не испытывала страха! А он… Воин, хирдмен, наследник престола! Торвальд почувствовал, как щеки наливаются жаром.

Твою мать. Позор-то какой. И винить некого, кроме себя.

Торвальд посмотрел вниз. Посмотрел на Иву. Широко, радостно улыбнулся.

— Конечно же, полетели! — воскликнул он так энергично, словно всю жизнь только об этом и мечтал.

А Ива поверила. Вот просто взяла и поверила. Расцвела, заулыбалась в ответ, будто дорогой подарок получила. И плавно выкрутила свой хомут. Нос повозки пришел в движение, медленно разворачиваясь в сторону от домов.

«Ага. Хомут — это такое кормило», — утвердился в своих подозрениях Торвальд. Правда, женщина не может быть кормчим… Но Ива за хомут держалась крепко, оживленно поглядывала по сторонам и в целом выглядела очень уверенно. А значит, понимала, что делала.

Женщина! Кормчий! Не рыбачка, тянущая в лодку сети. Не толковательница примет, предсказывающая, когда отправляться в путь. А кормчий, мать твою! Кормчий! Если бы старый Дагстюр увидел, что его драгоценным драккаром управляет баба, помер бы от изумления.

Но Ива о собственной исключительности не подозревала. Легко, почти небрежно она закончила разворот и перехватилась немного иначе, уперлась большими пальцами в крестовину кормила. Надавила — и повозка медленно, плавно начала наращивать скорость. Лежащая далеко внизу земля заскользила назад — мелькнули и исчезли площадка, лестница, крыльцо дома, из которого они недавно вышли. Улица текла, словно река золотого огня. Ива подняла машину еще выше. Теперь вместо одной улицы Торвальд увидел целую их сеть — свет струился по ним, словно кровь по венам, мерцал и пульсировал. Горели рыжие точки фонарей, ехали повозки, вспыхивали пестрыми искрами стены зданий. И все это великолепие окружала вязкая темнота наступающей ночи.

Словно смотришь на тысячи самоцветов, рассыпанных по черному бархату.

Торвальд забыл о пустоте внизу, забыл о кормчих, забыл о Дагстюре. Он просто смотрел не отрываясь, как плывет внизу сказочный, небывалый мир, сплетенный из темноты и света. Время от времени мимо проносились другие повозки, тоже усыпанные огнями. Словно жуки-светляки в летнюю ночь. Торвальд открыл было рот, чтобы спросить, зачем так обильно украшать металлические коробки. А потом сообразил, что никакое это не украшение. Это сигнал. Такой же сигнал, который зажигают в ночи над скалами, чтобы предупредить мореходов: «Осторожно! Остановитесь, пока еще можете!».

Столкновение на высоте птичьего полета смертельно. Хотя… А что не смертельно на высоте птичьего полета?

Ива что-то сказала, но Торвальд не расслышал. Хотел переспросить, но бархатный ларец ночи качнулся, земля понеслась навстречу, и Торвальд понял — они снижаются.

— Все. Приехали. Это исторический центр, улица Благодарения. Самое красивое место в городе! — Ива улыбалась, явно довольная произведенным впечатлением. — Пошли гулять!

Торвальд, пожалуй, предпочел бы еще полетать. Но хозяйкой здесь была Ива, а гостю негоже противиться воле хозяина. Поэтому Торвальд молча полез из повозки. И обомлел. Город светился. Весь. Ничем не связанные, колдовские огоньки плыли над улицей, сами собой собираясь в небывалый сияющий шатер — складывались в узоры, меняли цвета, колыхались морскими волнами. Какие-то штуковины, похожие на лампы, только здоровенные и очень яркие, развесили на стенах зданий. И направлены они были не вниз, на дорогу, а вверх.

Торвальд сначала не понял, для чего это сделано. Какая польза в светильниках, которые светят на стены? А потом сообразил. Это же украшение! Странное, безумно дорогое — но украшение. Ажурная лепнина, подсвеченная снизу, поразительным образом изменялась — тяжелый камень превращался в кружево из света и тени.

Повозок на этой улице не было. Широкая дорога, мощеная гладкой плиткой, тянулась вперед ровная, как копье. В плитке зачем-то оставили квадраты голой земли, из этой земли росли высоченные раскидистые деревья — и на ветвях деревьев тоже горели фонарики. Красиво, конечно, но… Деревьям место в лесу, не в городе. Почему их не убрали? Это ведь несложно. Спилить ствол, выкорчевать пенек, сверху костер развести, чтобы корни не прорастали. Мужики в Грейфьяле такую работу за пару дней делают. А пришлые почему-то не стали.

Торвальд обернулся и обнаружил под стенами домов другие деревья — в кадках. Это совсем не поддавалось разумению. У вас под ногами земля! Зачем, ну зачем сажать кусты в кадки?!

Торвальд шагал за Ивой, разглядывая странный, удивительный город. Здесь здания были совсем другими. Не высоченные, уходящие в небо донжоны, а приземистые, широкие, богато украшенные. Вокруг окон вилось кружево орнамента, крыши щетинились башенками и острыми, как наконечник стрелы, шпилями.

— Это старый район, исторический, — рассказывала Ива, неспешно шагая рядом. — Ему больше пятисот лет. Это сейчас Талнеаленион огромный. А раньше был крохотным, от края до края за час доехать