Пасечник - Дмитрий Николаевич Матвеев

и встала, наконец, на ноги. Сложила в рюкзак защиту, прицепила сбоку на специальные крепления арбалет, надела на плечи лямки, подтянула регулировочные ремешки, застегнула пояс. Проверила, что ботинки хорошо завязаны и, наконец, выпрямилась. Произнесла торжественно:

— Я, Мария Повилихина, обещаю, что не позднее, чем через три дня вернусь на это место и расскажу Ивану Терентьеву всё, что знаю о государственном устройстве, законах, обычаях и человеческих отношениях в княжестве.

— Я принимаю обещание, — улыбнулся в ответ Иван Терентьев. — Постараюсь быть здесь же через три дня. Беги уже, времечко тикает.

Маша благодарно взглянула на парня и вынула из кармана куртки здоровенный мобильник. Потыкала пальцем в экран и, повинуясь указаниям приятного тенора, шустро зашагала прочь. У опушки леса остановилась, оглянулась, махнула рукой и скрылась за деревьями.

— Байкал, — сказал Терентьев, — проводи нашу девочку. Недалеко, до края леса. И тихонько, чтобы она тебя не увидела и не учуяла. А я и в самом деле поищу документы.

Косматый пёс, дремавший у едва тлеющего костра, поднялся на лапы, встряхнулся, и неторопливо затрусил вслед за Марией Повилихиной. А Иван Терентьев, вооружившись лопаткой, принялся за поиски.

Егерь примерно знал, где в рубленых домах могут быть тайники. Три постройки из четырёх он уже раскатал по брёвнышку, и ничего не нашел. Оставался дом. В сенях вряд ли что могло храниться: доски — слишком уж ненадёжный материал. В землю бумаги не зарывают, ибо слишком долго доставать в случае нужды, да и отсыреть могут, испортиться. Стало быть, где-то внутри.

Иван простучал матицу, стены и перешел к полу. Он собирался поднять доски, поглядеть под ними. Подпола видно не было, но кто знает? Может, крышка настолько хорошо пригнана, что глазом не различить.

Прежде, чем поднимать пол, стоило бы убрать с него труху. Связать метёлку — пять минут, считая добычу в лесу черенка и прутьев. В куче мусора нашлась ценная вещь: точильный брусок. А всё прочее добро, очевидно, пошло прахом.

Тайник нашелся под четвёртой по счёту доской, когда-то прижатой комодом. Дощатый ящик, уложенный прямо на землю, уцелел. Это было тем более удивительно, поскольку содержимое сохранилось не всё.

В ящике обнаружились истлевшие останки кожаного мешочка, в котором некогда хранились два десятка крупных золотых монет. Там же лежал набор почерневшего столового серебра на шесть персон. Изначально ложки и вилки были уложены в деревянную, обитую кожей коробку. Теперь от коробки остались деревянная труха, обрывки расползающейся под пальцами кожи и чуток ржавчины. Может, когда-то в ящике было еще что-то ценное: те же ассигнации, например, высокодоходные акции или древние пергаменты с родовыми секретами, но сейчас это всё превратилось в несколько горстей пыли.

Егерь вытащил на пол монеты, ложки с вилками, вытряхнул мусор и на самом дне обнаружил тонкую пластиковую папку. Выбрался с ней на свет, уселся на полюбившуюся колоду и принялся изучать добычу.

Род, к которому, очевидно, принадлежал теперь Иван, был не особо древним. Наследственное дворянство получил именным указом тогдашнего князя некий Платон Терентьев, сын Степана. Ивану он приходился, судя по записям, пра-прадедом. Платон спас князя от смерти лютой, за что был вполне заслуженно награжден этим самым лесом и переводом в дворянское сословие.

В папочке лежали обе жалованные грамоты: и на дворянство, и на вотчину. Имелись и заверенные нотариусом копии, по пять штук каждой бумаги. Иван отложил копии по штучке, а остальное убрал так же, как и было, в ящик. Ящик вернул под пол, положил на место доски, и собрался было продолжить свои занятия, как с реки послышался звук лодочного мотора. Он затих неподалёку, и спустя несколько минут на поляне появился человек в мундире. Он оглядел руины, оценил дымящийся костерок, сделал из увиденного правильные выводы и громко, так, чтобы слышно было даже в лесу, крикнул:

— Господин Терентьев! Если вы здесь, прошу выйти ко мне для проведения регистрационных действий.

Глава 4

— Здравствуйте, юноша, — изрёк чиновник. — Назовитесь, пожалуйста.

— Тереньтев Иван Силантьевич, — назвался юноша.

По данным чиновника никакого Терентьева здесь быть не могло. По крайней мере, не планировалось.

— А документик у вас имеется? — с подозрением уточнил мундироносец.

— А то как же!

Подозрительный парень вытащил из кармана серенькую невзрачную книжицу. Не выпуская из рук, продемонстрировал страничку с именем и фотографией и тут же убрал обратно в карман. Гость намётанным взглядом тут же отметил: фото с оригиналом совпадает. Но поверхностное знакомство с документом его не устроило.

— Молодой человек! — нахмурился чиновник. — Передайте мне ваше удостоверение, я обязан проверить его подлинность.

— С какой такой стати? — упёрся Терентьев. — Я вас лично не знаю, вы не представились по форме, документы, подтверждающие ваши полномочия, в развёрнутом виде не предъявили. А пиджачок с позументом любой нацепить может. Так вот дам документ подержать, а вы шасть в кусты, и поминай, как звали.

— Хм-м…

Слова парня были по меньшей мере разумны, а его рост, ширина плеч и некоторые другие нюансы вызывали обоснованное сомнение в принципиальной возможности силовых воздействий. Человек в мундире не стал упираться. Достал из внутреннего кармана казённого сюртука служебный жетон, сделал эффектный пасс и вокруг бляхи на пару секунд возник золотистый ореол, напоминающий контуром оскаленную волчью голову анфас. Затем визитёр приложил два пальца, указательный и средний, к форменной фуражке и отрекомендовался:

— Старший пристав княжеского поместного приказа Просвирьев Константин Трофимович. Позвольте всё-таки ваше удостоверение, Иван Силантьевич.

После формального представления Иван тоже не стал ерепениться. Вновь добыл свою книжицу и подал господину старшему приставу. Тот раскрыл документ, внимательно перелистал страницы и проделал тот же пасс. Опять вспыхнула голова хищника.

— Хм-м… — повторился чиновник, при этом на лице его появилось выражение сильнейшего изумления.

С полминуты он размышлял, а после вернул книжицу владельцу, сопроводив её вопросом:

— Скажите, Иван Силантьевич, а документы на право владения земельным наделом у вас имеются?

— Разумеется, — уверил его егерь. — Вот, глядите.

И жестом фокусника извлёк из другого кармана сложенные вчетверо бумаги.

— Но я бы хотел увидеть оригиналы! — запротестовал Просвирьев.

— А чем вас не устраивают копии? Вот, глядите: подпись и личная печать нотариуса, все реквизиты нотариальной конторы указаны. Можете запросить, имеется ли у этого человека соответствующая запись, хранится ли в его архиве такая же копия. А оригиналы, сами понимаете, слишком ценны, чтобы держать их в таких вот условиях.