Рассказы 36. Странник по зову сердца - Тихон Стрелков

вытянув ноги. Над ущельем плыли облака, похожие на клоки овечьей шерсти. С холмов открывался вид на деревню: несколько больших домов с пристройками и сараями, между ними – дорожки с заборчиками, сложенными из молодых сосен; огороды под южными стенами, каменный колодец в стороне. Фрида рассматривала поросшие травой покатые крыши; детей, удящих рыбу на мелководье горной реки; женщин, уходящих в лес с корзинами съестного для дровосеков; паренька-конюха, ведущего господских лошадей на водопой. Выше по склону из соснового бора торчала последняя башня старого замка.

– Так значит, король Георг скончался, – сказал пастух как будто бы сам себе.

Фрида молчала.

– И наследный принц тоже одной ногой на том свете. Поэтому уважаемые господа здесь, разыскивают королевского бастарда от беглой наложницы…

– Собираете сплетни? – холодно осведомилась Фрида.

– Отнюдь! Сплетни – бабская забава. У мужчин, знаете ли, голова забита совсем другим, да и память у них куда более избирательна… Верно же говорят, «хочешь что-то узнать – спроси бабу за прялкой». Слыхали такую поговорку?

Фрида уставилась на пастуха. На густую бороду с проседью и до черноты загорелый нос. На морщинки в уголках сощуренных глаз, какие бывают от едва сдерживаемого смеха.

Пастушья собака умиротворенно выдохнула и поудобнее устроила голову на ее сапоге.

В пристройке, где ночевала Фрида, была устроена отдельная комната для мастериц. Окна здесь были больше, чем в главном доме, и свечей стояло столько, что даже вечером достаточно света для тонкой работы. По вечерам здесь собирались все женщины – пели, смеялись, рассказывали друг другу истории. Днем они расходились по делам, и в мастерской оставалась только седая сгорбленная старуха со своей прялкой. Для другой работы ее руки уже не годились, зато нить выходила гладкая, как девичий волос.

Фрида вошла в комнату, почему-то оробев на пороге. Села рядом со старухой. Какое-то время наблюдала, как та прядет, а потом сказала, что хочет помочь.

Старуха уступила ей прялку. Фрида взялась за нить двумя пальцами левой руки и стала прокручивать ее медленно, боясь допустить ошибку. Под суровым взглядом старухи пальцы у нее не гнулись, нить выходила неровной и слишком толстой.

– Госпожа непривычна к женской работе, – заметила старуха.

Фрида опустила голову. Сухая старушечья ладонь легла ей на колено.

– У госпожи сильные руки. Руки воина. Пусть они держат меч, а не нить.

Тогда Фрида с облегчением вернула прялку законной владелице, но осталась сидеть напротив. У ее ног уже примостился толстый полосатый кот.

– Матушка, – обратилась к старухе через некоторое время, – вы помните девочку, которую забрали королевские послы? Это было около двадцати лет назад.

Старуха нахмурилась. Она смотрела мимо Фриды, и взгляд у нее был мутный, как у всех, кто достаточно долго живет на этом свете.

– Ее звали Вью-Рен, – вспомнила наконец старуха. – Она была дочерью ведьмы.

Фрида подняла одно колено к груди, как привыкла делать на крыше конюшни, слушая истории Алессандро.

– И сама Вью-Рен была ведьмой. Умела обращаться в хищных животных. Чаще всего перекидывалась лисицей. Иногда обращалась лаской. В звериной ипостаси у ведьм всегда седая голова.

– Вот почему нельзя убивать животных с седой шерстью, – догадалась Фрида, вспомнив, как их приняли в деревне.

– Нельзя, нельзя, – согласилась старуха. – Ведьмы – хранительницы. Если что случится с ведьмой, некому будет оберегать ущелье. Барон это понимал… Он уважал ведьм. Взял ведьму в жены. Она родила девочку, передала ей свой дар. Вью-Рен. Да. Никто не мог удержать ее. Да… Своевольная была. Хитрая. Но добрая. Всем помогала.

«А потом ее забрали люди короля…»

– Покойный король Георг хотел взять в жены девушку из северных земель, – осторожно сказала Фрида, – чтобы не было войны с… северянами.

– Король был глуп, – вдруг выплюнула старуха с неожиданной злостью, – силой забрал ведьму из ущелья. Навлек беду на всех нас! Это были страшные годы. Обвал разрушил замок, заживо похоронив его хозяина. Погибли и посевы. Вся рыба ушла из фьорда. В лесу свирепствовали волки… Люди голодали, болели, умирали дети…

«А госпожа Вюрен наряжалась в шелковые платья, примеряла алмазные диадемы и веселилась на балах, – припомнила Фрида, – совершенно очарованная своей новой жизнью».

– Но ведь она вернулась? – спросила вслух. – Госпожа Вью-Рен вернулась в ущелье через шесть лет?

Старуха прикрыла глаза.

– Да, – сказала после паузы, – вернулась. Вот только ведьминского дара у нее уже не было. Она передала его своему сыну. Новому хранителю.

Фрида почувствовала, как руки у нее покрываются мурашками.

– Она привела его. Мальчика. Ведьмака. Странный был ребенок. Вью-Рен пыталась его учить, но он был скорее зверем, чем человеком. Обращался птицей и неделями пропадал в горах. Люди его совсем не интересовали.

Толстый кот, до сих пор мирно спавший у ног Фриды, вдруг поднял голову и повел ушами. Уставился в окно и застыл. Фрида лодыжкой чувствовала, как напряглось его тело.

– Но с его появлением нашим бедам пришел конец. Рыба вернулась в озеро. Волки ушли в горы. По весне взошла рожь… А Вью-Рен этого уже не увидела. Она умерла зимой в своей хибаре. Господин рыцарь похоронил ее в горах.

Фрида тоже встрепенулась и подалась вперед, чтобы лучше видеть лицо старухи. На щеках у той были красные пятна, изо рта пахло несвежей рыбой.

– Господин рыцарь? Кто это?

– Приятель ее. Из дворца. Все ходил, просил за ведьму. Работал в полях, носил ей деньги. Все ему говорили, шоб бросал ее, а он с ней возился до последнего. И мальчонка, вродь как, только к нему выходил из леса.

Кот вдруг вскочил и кинулся за порог со скоростью, которой никак не ожидаешь от толстого лежебоки.

– Где этот человек сейчас? Он вернулся в столицу?

Старуха смотрела на Фриду своими мутными глазами.

– Куда там! – презрительно хмыкнула она. – Так и болтается тут. Сейчас, наверно, с рыбаками.

* * *

Фрида верила только в то, что видела своими глазами. Алессандро это раздражало. Он рассказывал ей истории о далеких странах, о богах и духах, о таинственных врачевателях с востока и чудовищах из горных пещер. Она считала, что он напрасно тратит время – лучше бы так махал мечом, как чесал языком. Он все пытался привить ей привычку мечтать, грезить о недостижимом. Она пыталась научить его защищаться, ездить верхом и стрелять из лука. У обоих получалось плохо. В конце концов они смирились со слабостями друг друга. Фрида решила, что станет вдвое сильнее, чтобы защищать его. Алессандро решил, что станет вдвое умнее, чтобы думать за нее.

Но нельзя сказать, чтобы воображение совсем было ей чуждо. Детьми они частенько прокрадывались в кухню, где вечерами