Фараби – основоположник исламской философии - Ризо Довари Ардакани

Из всего сказанного можно сделать вывод, что с приходом философии появляются новые термины и их соответственные значения. В свою очередь, эти значения, которые ранее имели другой смысл, приобретают в языке теперь иную смысловую нагрузку.

Итак, наша тема не касается того, что не было доводов и рационального метода, и отнюдь не древние греки были родоначальниками всего этого в философии, но оно приобрело другое звучание потом. Также неправильно считать данное значение применимым везде. Упоминание всего этого выше было сделано для того, чтобы указать на важный момент: логика не является универсальной и применимой в соответствии с данными положениями везде и всегда как критерий какой-либо истины. Нельзя трактовать логику как критерий для всего.

Теперь, когда вкратце мы остановились на этом вопросе, нам бы хотелось вернуться к теме, касающейся связи философии и религии. Действительно ли все истины, в том числе и истинность религии как таковая, ограничены рамками логики? Можно ли считать внешние формы логики и формальной логики в частности общим критерием размышления или они имеют определённые ограничения?

Фараби приложил огромные усилия для того, чтобы рациональный метод в философии сделать основным критерием для понимания. В исследованиях Фараби, в частности, касающихся единобожия (таухид), пророчества (нубуват), Воскрешения умерших и Судного дня (ма‘ад) прекрасно сочетаются логические и религиозные принципы. Великие личности ислама, подобно Фараби и Ибн Сине, доказывали принципы религии исключительно философскими методами. Но если есть необходимость привести в пример других исламских учёных, можно вспомнить имена тех, кто вообще не говорил языком философии.

Здесь нам становится предельно ясно, что религия и религиозное мышление в целом не нуждаются в принципах философии и логики. Если бы это было бы не так, то тогда божественные писания были бы ниспосланы на языке философии. Майсам Тамар, Увайс Карани[27] были именно религиозными философами. Возникает соответственно вопрос, может ли философия помогать религии? Здесь можно было бы этот вопрос переиначить: возможно ли, чтобы философия причиняла вред религии?

Мы не будет давать ответы на эти вопросы. То, что было сказано выше, считаем достаточным, чтобы показать противоположность религии и философии. Мы не против философии и не выступали против неё, когда задавали вопрос: «Разве вся истина находится в простейшей логике?» Данные специалисты (философы, учёные, имеющие независимые суждения) должны дать ответ на поставленный нами вопрос. Мы утверждаем, что логика, и в особенности современная логика, превратила мышление в бессмыслицу, а утверждения и доводы подобных логиков совершенно поверхностны, хотя они постоянно приводят термины типа «истинное», «достоверное». Всё это не только противоречит подлинной философии, но и защищает подобную псевдофилософию.

Мы утверждаем, что если рациональное мышление в философии имеет свои причины, то для достижения истинности религиозного понимания, она, не имеет оснований считать только себя исключительно правой. Но в то же время мы не считаем рациональное мышление недостаточным и незначительным. Также мы не отрицаем важности размышления касательно сущности вещей и логиков современного периода, не говорим, что они часто прилагают бессмысленные и профанические усилия, не имеющие никакой цели и пользы. Но мы утверждаем, что их логика в действительности не имеет отношения к философии в значении того, что лучше бы они занимались исследованием сущности вещей. Их исследования религии не имеют к религии никакого отношения. Они в важнейших и основополагающих вопросах религии и философии являются совершенно некомпетентными[28]. Если они открыто и не отрицают религию как таковую, часто можно наблюдать их молчание в вопросах, где отрицание религии выглядит более уместно и достойно.

В любом случае, если подобная «новая логика» займёт своё место в философии и будет влиять на наше сознание, не останется места для рационального мышления как такового. Мышление, основанное на подобной логике, будет в своей основе отрицать трансцендентное, а значит и религию, а за ней и философию. Наше сознание не является подобным сосуду, куда можно налить что угодно, и когда вздумается, освободить его от этой жидкости и налить что-то другое. Сознание подобно тому, что чувствуется и признаётся (подтверждается). Подобное общее упорядоченное подтверждение (тасдикат) есть основа нашего бытия. Но часто, так как не можем провести анализа данных, мы выступаем против этих подтверждений, следствием чего часто бывает сожаление.

Итак, подобная логика – игра, имеющая определенную цель и пользу, но вступающая на очень опасный путь. Например, в такой философии ее лучшая сторона мышления, проявляясь, «скрывает» подлинный интеллект, так что это даже опаснее и страшнее самого профанного материализма. Материализм, в том числе и диалектический материализм, соответствует времени как результат его исторического проявления и является продуктом западной цивилизации[29].

Логика новейшего времени есть символ отдалённости от интеллектуального мышления. Её внешние «непонятности» и трудности не должны нас пугать. Так или иначе, те, кто критикуют Фараби за смешение религии и политики, задаются вопросом, как может быть так, чтобы философия в мировоззрении Фараби была эзотерической стороной религии?

Невозможно молчать перед скрытой опасностью, когда религия и философия вдруг становятся угрозой для интеллекта и рационального мышления. Те, кто управляют современным обществом, должны вести общество к справедливости, подлинной внутренней свободе, истинности, но на самом деле часто они выступают как защитники ценностей буржуазного либерализма.

Фараби в своей философии обращается к религии и устанавливает особого правителя праведного города, подобного божьим пророкам, называя их истинными мудрецами. Одной из целей Фараби было стремление возвеличить философский метод. Здесь может возникнуть множество вопросов, но мы обратим внимание на один простой пример: если кто-либо устроит уличное представление, поднимет шум и гам, причём представит простые человеческие понятия как абстрактные, человеческий язык как символ, сделав из всего этого какую-то тайну, а затем устроив из неё и никому не понятной абстракции театральное представление, основа которого, в свою очередь, будет зиждиться на логике и философии, то эта самая логика и философия станут критерием всякой истины. Что необходимо делать, видя такое абсурдное представление?

Во-первых, новая и новейшая логика используется как математическая логика. На самом деле это не математика, а представление математики в виде «связной речи».

Во-вторых, всё, что представляется в виде методологии, на самом деле это, с одной стороны, представление новейших наук как общего метода, с другой стороны – принижение всякого подлинного знания, что по сути является софизмом нашего времени. Софисты говорили, что человек универсален. Так или иначе, софисты потерпели поражение от рационалистов более двух тысяч лет тому назад.

Итак, всякий,