Фараби – основоположник исламской философии - Ризо Довари Ардакани

кто отрицает знание и разум или прячет их под покровы некой тайны, на самом деле просто использует рациональный метод и знание в своих корыстных целях, и таких людей можно без колебания назвать подлинными софистами современности. Они, несомненно, будут унижены [Богом], ибо ограничили важность и мощь самой философии. В конце истории философии «новые софисты» будут называться философами, потому что они сели на место подлинных учёных. Когда наука считается исключительно «научной», способной представить человечеству могущество и силу управлять физическим миром, всякие знания должны оцениваться только этим критерием (то есть научностью в подлинном смысле), а всё, что выходит за рамки подобной науки, не должно считаться таковой, наоборот, отрицаться как неподлинное знание.

Выше описанные учёные, разумеется, не называются софистами. Более того, мы не имеем никаких претензий к представителям современных наук. По нашему мнению, они выступают как исследователи, давая науке новое дыхание. У нас есть претензии лишь к тем из них, кто отрицает мудрость и подлинное знание. Интеллект и познание такие люди ограничивают своим опытом, мирским и материальным миром. Такой интеллект они делают критерием всех научных принципов, включая метафизические. Подобный интеллект, по их мнению, имеет право давать и утверждать «истинность» для всего, что посчитает нужным. Они и есть софисты, и если они спросят относительно Горгия[30] или Протагора[31], мы ответим, что современные философы более по своей сути софисты, чем они.

Почему современным софистам никто не укажет на их подлинное место? Потому ли, что софизм как негативное явление был побеждён именно классической логикой, и их методы использовались ими как щит против всевозможных атак? Неужели их никто не может распознать под этой защитной маской? Софисты прячут себя под различными философскими («научными») покровами, и удивительно то, почему мы не понимаем, что это только покровы? Немало времени прошло с тех пор, когда софисты стали надевать на себя одежды логики и философии и внешне выглядеть непредвзято. Их мнения строги и рациональны. Софисты не занимают какую-либо сторону. Их высказывания очень красноречивы (что сопряжено с восхвалением себе подобных и подобных мировоззрений).

Если бы вступление не стало слишком длинным, я привёл бы цитату из книги «История западной философии» Бертрана Рассела, чтобы вы увидели яркий пример наглядного «запугивания», красноречивых «возгласов» философа. Эта группа софистов, которые считают себя и только себя обладателями подлинного знания, и на основании целесообразности и некой необходимости, установленной для них некоей группой людей, отрицают подлинную философскую мудрость. Мы должны защищать философию, в особенности философию в подлинном её значении. Фараби и подобные ему посадили свои философские саженцы там, где падают лучи солнца. Эти саженцы постепенно дали свои плоды в исламском мире, дают и ныне прекрасную тень для мудрецов.

Как мы указали ранее, религия[32] не нуждается в философии. Посредством философии религия и вера человека не будут подкреплены и усилены. Но, тем не менее, её существование очень важно, в частности, в исследовании какого-либо исторического периода. Усердие Фараби в попытке найти единство между религией и философией не было бесполезным, оно оказало большое влияние. Это влияние мы можем наблюдать в виде противостояния внешнему экзотерическому началу.

Одной из особенностей исламской философии является представление экспериментальной науки как конечной инстанции и критерия всего истинного. Если Фараби, ибн Сина и подобные им философы смотрели на философию как исследователи, то почему мы не должны смотреть на их философию как исследователи, тем самым познавая их идеи и то, на каких мировоззрениях они строили свои философские концепции. Без познания философии исламского периода мы останемся оторванными от прошлого и, возможно, это знакомство окажет нам помощь в понимании сущности современного мироздания.

Мы прекрасно знаем, что до появления исламской философии были разработаны так называемые школы спекулятивного богословия (калам), многие из представителей этих школ имели противоречия с философией. В свою очередь, философы мало обращали внимания на спекулятивное богословие, ибо некоторые из мутакаллимов[33] были исключительно экзотериками[34]. Философия, в свою очередь, никак не соединяется в своей сути исключительно с внешним, экзотерическим пониманием.

На Западе спекулятивное богословие в современный период времени совершенно не изучается. Существует что-то в виде пародии на спекулятивное богословие, это можно проследить в истории современной западной философии, когда подобная пародия даже не защищает религиозное убеждение. Что бы там ни было, на Западе имеется условно два вида философии. Первая, на которой основывается буржуазный либерализм, – это внутренняя сущность культуры, политики и мощи Запада. Философы подобно Декарту, Канту, Гегелю и Ницше, являются представителями этого направления[35]. Второе направление, хотя и имеет общие основы с первым, не имеет никакого отношения к внутренней стороне дела, причём даже отрицает внутреннюю суть. Именно в нём и проявляются «образы» современного западного высокомерия и надменности. Именно эта философия является защитницей идеологии буржуазного либерализма и существующих ныне порядков. Воображаемые или иллюзорные темы в виде абстрактных «игр», «новой логики», усиливают эти чувства надменности и высокомерия. Второе направление с его законами и принципами, политическими пристрастиями, является поверхностным в сравнении с первым философским направлением.

Нам не хотелось бы проводить сравнительный анализ между философией исламского периода и философией Нового времени. К примеру, современная тяга к внешним, экзотерическим принципам, экспериментальной науке как к абсолютному критерию всякого «истинного» знания в современной мысли на Западе не может идти в сравнение с традицией спекулятивного богословия (калам), которое тоже принимает, казалось бы, внешние принципы как основные и фундаментальные, но выступает защитником религиозной традиции. Будет неверно представлять защитников теологических дисциплин на одном уровне с теми, кто отрицает всякое сверхчеловеческое. Здесь мы считаем, нет необходимости проводить аналогии.

Необходимо обратить своё внимание и на то, что философия исламского периода укрепила свои основания тогда, когда люди стали смотреть на религию как исключительно на внешнюю каноническую обрядность. Конечно, если религия превращается исключительно во внешнюю традицию, тогда, несомненно, она становится в руках определённых политиков разменной монетой, которой можно пользоваться и перестраивать её под свои интересы.

Итак, философия вступает в противоборство с исключительно внешним представлением о самой религиозной традиции. Именно в этом направлении работала исламская философия и получила своё дальнейшее распространение.

Если Кинди говорит об исключительности мутакаллимов (теологов-богословов), проявивших себя во внешних экзотерических принципах, то это его личное мнение. В то же время известно, что многие богословы использовали философские методики. А те из учёных, кто не применял данные принципы, по крайней мере, не выступали против философии как таковой. Возможно, есть определённые перегибы или, наоборот, недостаточность в применении философии, но в любом случае всё