По рукам? - Ася Федотова

Меня ее принципы вполне устраивали. К тому же под рукой всегда была девчонка, с которой можно спустить напряжение и неплохо провести время. Вместо того, чтобы снимать в клубе рандомных телок.

Я, наконец-то, вырубил музыку, скинул на пол подушку и уселся на кровати, тупя в одну точку на стене напротив. А потом покосился на аккуратные ступни, выглядывающие из-под одеяла. Больше ничего не было видно. Еська укрылась с головой.

— Сегодня же суббота. Ты на пары собираешься что ли? — донеслось из-под пуховой кучи.

— А ты нет? — я на глазок оценил, где находилась ее попка и шлепнул, отчего девчонка взвизгнула, но из своего укрытия так и не показалась.

— У меня одна лекция. И я сегодня планировала поспать. Давай прогуляем?

— Неа, не могу.

По субботам я частенько подзабивал на учебу, но сегодня не мог. Мне нужно было успеть помириться с Плюшкиной до нашей запланированной на вечер тренировки. А то мало ли че там у нее в голове? А вдруг реально со своей бабулей по душам потрещит, и не видать мне сданного у Дрона экзамена.

К тому же я осознавал, что вчера реально переборщил. И мне стало не по себе, когда заметил, как застрясся ее подбородок и увлажнились глаза, пока Плюшкина выгоняла меня из своей комнаты. Даже растерялся немного. Думал, она не пробиваемая, а там походу комплексов — лопатой выгребай.

— Ладно, сейчас встану, — пробурчала Еся. — Ну, и козлина же ты, Керимов. Мог бы предупредить.

Я осторожно прихватил край одеяла возле ног девчонки и медленно потянул вниз, оголяя сначала темную макушку, потом напряженные лопатки, тонкую талию и округлые ягодицы. Переместился, устраиваясь на Еськиных бедрах и склонился, поднимаясь легкими поцелуями по спине от поясницы к шее.

— Может, еще разок? — хрипловато зашептал и нежно прикусил плечо. — Успеем.

— Не успеем, — Еська заерзала, пытаясь скинуть с себя мою тушу. — Господи, Керимов, ты бы хоть трусы натянул! Слезь с меня!

Я довольно загоготал и побрел в душ. По пути оглянулся на все еще лежащую на кровати, обнаженную девчонку.

— Со мной в душ не хочешь? — предпринял еще одну попытку.

— Дэн! — рявкнула Еська.

Понял. Принял. Не хотела. С утра она всегда была не в настроении.

После душа, Еся по-быстрому сварганила глазунью. Мы перекусили и отправились на учебу. Сначала я закинул Есю до дома, поскольку в мед она ехать все же передумала, а потом забежал в находящийся рядом супермаркет, где купил мягкую игрушку — осла из мультфильма про Шрека.

До первой пары оставалось еще полчаса. До универа без пробок минут десять. Прикинул, что успею до начала лекции поговорить с Плюшкиной.

Но после того, как запарковался на свободном месте и подошел к крыльцу первого корпуса, понял, что не успею.

Мысленно выругался и поспешил спасать ситуацию. И поехавшего с катушек друга.

Рус навис над стоявшей перед ним с отрешенным фэйсом Стрельцовой и просто швырял в нее оранжевыми купюрами, которые, благо ветра не было, оседали вместе со снегом мокрыми бумажками в грязную жижу под ногами.

— Сколько тебе нужно, а? За сколько ты продаешься? За сколько он купил тебя? Ну? — орал уже, походу, невменяемый Беккер.

Стрельцова и глазом не моргнула.

— У тебя столько нет, — ответила равнодушно.

— Чего, млять? Откуда ты знаешь, сколько у меня есть? Ты… черт, ты же…

Я быстро поднялся и встал между Русом и Стрельцовой, закрывая ее собой.

— Рус, ты поехал вообще? Бро, ты чего? Остынь, — я легонько, чтобы не разъярить и так взбесившегося, как быка, друга, толкнул его в грудь.

— Дэн, свали, — зарычал на меня Беккер. — Пусть ответит! Скажет, сколько ей нужно бабла. Сколько, мать твою, тебе нужно? Цену назови?

— Я уже ответила. У тебя столько нет.

— Стрельцова, иди отсюда! — прикрикнул я на девчонку и попытался удержать Беккера, попытавшегося за ней увязаться.

— С меня хватит, слышала? — заорал ей во след Рус. — Приползешь, не приму, поняла?

Мимо нас в универ торопились студенты, любопытно поглядывая на мокрые купюры, раскиданные на крыльце. Обходили их, но никто поднять не решался.

Беккер оттолкнул меня.

— Черт! Сука! — завыл, задирая голову, прикрыл ладонями глаза, а потом спустился с крыльца и уселся задницей на последнюю ступень.

Я тоже спустился за ним и спрятал в карманах куртки заледеневшие от холода руки.

— Че ты творишь, Рус? У тебя на булках будет пятно, как будто, обделался. Яйца отморозишь.

— Да похрен, — ответил тот и порылся в кармане, выуживая оттуда электронку.

— На яйца? — попытался разрядить обстановку.

— На все, — резанул друг.

Я посмотрел на время и понял, что лекция уже началась. Придется теперь после пары Плюшкину ловить, пока она не утрепалась во второй на практику.

— Ты че тут устроил вообще? — спросил Руса, пока Беккер попыхивал вишневым сладковатым паром и пялился вдаль.

— Я не могу больше, Дэн. Я, блин, сдаюсь, — не отвечая на мой вопрос с надрывом признался Беккер. — Если бы Ника рассказала. Хотя бы раз рассказала мне все. Она его не любит! Я же чувствую.

Я бухнул на ступень свой кожаный рюкзак и уселся на него рядом с другом. Мы сидели молча. Я не знал, что ответить ему. Как поддержать. Рус был влюблен. Мы с Грифом столько раз пытались его отвлечь, переключить внимание на других. Вокруг Беккера было столько телок. Завались. Но ничего не выходило.

Снег падал на наши головы. Вокруг тишина. Мы сидели и смотрели, как к корпусу ковыляла девчонка в белой шапке с помпоном и розовом полушубке, из-под которого выглядывал подол темно-зеленого цвета и стройные ножки, обтянутые черной лайкрой. Девчонка держала в одной руке увесистый пакет и сумку для ноута. Подмышкой зажала серый тубус, а в другой руке еще один пакет поменьше.

Посетила мысль — помочь бы, а то еле тащится.

Но только, было, я поднялся, как ручка от увесистого пакета у девчонки в руках порвалась, за ней и вторая, после чего все содержимое бухнулось прямо в снег.

Я хрюкнул. Девчонка молча уставилась на рассыпавшиеся книги и зарычала, топнув ногой. Тубус тоже полетел в снег.

— Да, что ж за день такой дерьмовый! Как же все достало! — она бросила в снег и второй пакет вместе с сумкой и завыла.

Рус меня опередил. Убрал в карман электронку и молча почапал к девчонке. Присел и принялся собирать разбросанные книги, пока та замерев пялилась на друга, копошащегося возле