История сексуальности 3. Забота о себе - Мишель Фуко

И этот акт пенетрации – средоточие половой деятельности, основное сырье для толкования и смысловое ядро сновидения – сразу воспринимается внутри социальной сценографии. Половой акт Артемидор видит прежде всего как игру выше– и нижестоящего: пенетрация устанавливает для двух партнеров отношение господства и подчинения; это победа для одного, поражение для другого; это право, которое исполняется для одного, и необходимость, навязываемая другому; это статус, который подтверждают, или условие, которому подчиняются; это преимущество, которым пользуются, или принятие ситуации, в которой позволяют другим пользоваться собою. Тут мы подходим к другому аспекту полового акта. Артемидор и его рассматривает как «экономическую» игру расхода и выгоды: выгода заключается в получаемом удовольствии, приятных ощущениях, которые при этом испытывают; расход – в энергии, которую необходимо потратить в процессе, в трате семени, этой драгоценной жизненной субстанции, и наступающем, как следствие, упадке сил. Гораздо скорее, чем все переменные, которые могли бы быть выведены из любых возможных жестов или сопутствующих им ощущений, гораздо скорее, чем все возможные сцены, которые могли бы быть представлены в сновидении, именно эти элементы, касающиеся пенетрации как «стратегической» игры господства – подчинения и «экономической» игры расхода – выгоды, принимаются во внимание Артемидором для своего анализа.

Конечно, эти элементы могут нам, с нашей точки зрения, показаться скудными, схематичными, сексуально «бесцветными»; однако следует отметить, что они с самого начала насыщают анализ социально маркированными элементами; анализ Артемидора показывает персонажей, выхваченных на социальной сцене, всеми характеристиками которой они по-прежнему отмечены, и расставляет их вокруг центрального акта, полагаемого сразу на нескольких уровнях: на уровне физических соитий, на уровне социальных отношений превосходства и подчиненности и на уровне экономических игр расхода и выгоды.

2. Как же Артемидор, исходя из таким образом отмеченных и подобранных для анализа элементов, собирается устанавливать «ценность» какого-либо сексуального сновидения? «Ценность» – то есть не только тип аллегорически предвещаемого события, но главным образом – и это основной для практического анализа аспект – его «качество», то есть его благоприятный или неблагоприятный для субъекта характер. Вспомним один из фундаментальных принципов данного метода: прогностическое качество сновидения (благоприятный или неблагоприятный характер предсказанного события) зависит от ценности предсказующего образа (хороший или дурной характер представленного во сне действия). Однако, прослеживая логику анализа на приводимых примерах, мы видим, что половой акт с «позитивной ценностью» с точки зрения Артемидора не всегда и не в точности оказывается половым актом, дозволяемым законом, допускаемым общественным мнением и признаваемым обычаем. Есть, конечно, значительные совпадения: сон о соитии со своей женой или любовницей – к добру; но есть и существенные неувязки: положительная ценность сна об инцесте с матерью – самый поразительный пример. И тогда нужно спросить: есть ли другой способ квалифицировать половые акты и каковы те критерии, которые позволяют определить эти акты как «хорошие» во сне и для сновидца, в то время как в реальности они достойны порицания? Судя по всему, то, что составляет «ценность» снящегося полового акта, есть отношение между двумя ролями сновидца – сексуальной и социальной. Точнее, можно сказать, что «благоприятным» и благовещим Артемидор находит такой сон, в котором сновидец осуществляет сексуальные действия со своим партнером по схеме, согласной с тем, какими должны быть его отношения с тем же партнером в социальной – а не сексуальной – жизни; именно эта подгонка под социальное отношение «бодрствования» определяет качество половой связи во сне.

Чтобы быть «хорошим», снящийся половой акт должен соответствовать общему принципу «изоморфизма». И можно добавить, по-прежнему схематично, что принцип этот принимает две формы: принципа «аналогии позиции» и принципа «экономической адекватности». Согласно первому из этих принципов, половой акт окажется хорошим в той мере, в какой грезящий субъект в своем сексуальном взаимодействии с партнером занимает позицию, соответствующую его позиции по отношению к тому же партнеру (или партнеру того же типа) в реальности: так, хорошо быть активным со своим рабом или рабыней, с проституткой или проститутом, с бедным юношей, – но с человеком старше или богаче себя «хорошо» быть пассивным и т. д. Именно в силу данного принципа изоморфизма сну об инцесте с матерью придается столь положительная ценность: в самом деле, в таких снах субъект занимает активную позицию по отношению к матери, которая родила и вскормила его и которую он взамен должен холить, почитать, обслуживать, поддерживать и обогащать – как землю, родину, отчизну. Но чтобы иметь положительную ценность, половой акт во сне должен также соответствовать и принципу «экономической адекватности»: необходимо, чтобы «расход» и «выгода», предполагаемые в сексуальном взаимодействии, были надлежащим образом упорядочены: количественно (большой расход за малое удовольствие – это плохо), но также и селективно (хорошо не совершать пустых трат с теми, кто не в состоянии их возместить, компенсировать или быть полезным взамен). Именно этим принципом обусловлена положительная ценность сна о соитии с рабами: ты пользуешься своим добром; приобретенное ради выгоды рабского труда приносит и дополнительную выгоду в виде удовольствия. Этим же принципом определяются многие значения сна о сексуальной связи отца с дочерью: вне зависимости от того, замужем дочь или нет, вдовец сам отец или нет, богаче зять тестя или беднее, такой сон будет предвещать либо расход на приданое, либо финансовую помощь дочери, либо обязанность содержать ее после развода.

Всё это можно обобщить, сказав, что путеводная нить Артемидорова толкования, поскольку оно направлено на выяснение прогностической ценности эротических сновидений, предполагает разбивку и анализ сексуальных снов по элементам (персонажи и акты), которые по своей природе являются элементами социальными; и указывает определенный способ квалифицировать половые акты на основании того, каким образом грезящий субъект сохраняет в качестве субъекта снящегося акта свою позицию в качестве социального субъекта. На сцене сновидения сексуальный актор (который всегда – сам сновидец и практически всегда – взрослый мужчина) должен, чтобы сон оказался хорошим, сохранять свою роль как социального актора (даже если такой акт в реальности оказывается порицаемым). Не будем забывать, что все эротические сновидения, анализируемые Артемидором, рассматриваются им как принадлежащие к категории вещих снов (ὄνειροι); следовательно, они высказывают «то, что будет», а то, что «будет» в данном случае и «высказывается» в сновидении, – это как раз позиция сновидца в качестве субъекта действия, который активен или пассивен, господствует или подчиняется, выступает победителем или побежденным, располагается «сверху» или «снизу», извлекает пользу или входит в расходы, получает прибыли или несет убытки, занимает выгодное положение или терпит ущерб. При помощи этой нехитрой драматургии пенетрации и пассивности, удовольствия и расхода эротический сон передает модус бытия субъекта – такой, какой ему уготован судьбою.

Для подтверждения можно сослаться на одно место из «Сонника», где хорошо показана связь между тем, что конституирует индивида как активного субъекта в рамках сексуального отношения, и тем, что определяет его