Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

«Этимологический словарь славянских языков» под редакцией О.Н. Трубачева, как и всякий полный этимологический словарь, показывает, что за каждым этимоном конкретного слова-лексемы, входящего в общую семантическую парадигму, всегда стоит исходный семантический признак, общий для всех этимонов. Например, лексемы *doma, *domatjь ‘домашний’, *domovikъ, *domovina, *domovitъ, *domovь, *domovьпъ, *domъ и пр. в единую лексико-семантическую группу объединяет внутренняя форма корня со значением ‘(искусственно) созданный кров’ (защита семьи и пр.). Этимон связан скорее с объемом понятия в отношении к содержанию понятия, тогда как внутренняя форма есть содержание понятия (интенсионал) в чистом виде.

Таким образом, внутренняя форма – это не образ предмета, а «образ образа». Ограничимся пока таким определением, помня, что внутренняя форма есть ближайшее значение слова, она предстает как синкретичный образ, не соотносится с понятием, создает новое значение слова (дальнейшее его значение) путем контекстного переноса «этимологического признака» номинации.

16

Основные типы лексических значений в отношении к общему смыслу слова также хорошо известны и описываются как значения – номинативно свободное, вторично производное и экспрессивно-синонимическое.

Номинативное значение слова обусловлено социально исторически и предметно-логически, т.е. одинаково и с точки зрения «реальной действительности», и с точки зрения национальной рефлексии о ней; такое значение не может быть фразеологически связанным, но само становится исходной точкой развития переносных значений, почему в отношении к знаку и определено как «основное» значение слова: пить – воду, вино…

Вторично производное значение образуется по правилу переноса и проявляется в определенном контексте; это может быть и метафорическое употребление (пить – воздух, воздух свободы…), но не обязательно только метафорическое (ср. в форме множественного числа капли ‘лекарство’ или духи ‘ароматные капли’ и т.д.).

Экспрессивно заряженные коннотации слова создают возможности для возникновения символических значений слова, ср. из числа приведенных – свободное употребление глагола пить в смысле ‘напиваться, злоупотреблять горячительными напитками’. Как правило, экспрессивные значения контекстно связаны, пока остаются живыми в словоупотреблении, но, становясь символическими, утрачивают связь с близким контекстом (гуляет… пьет… берет…).

На одном синхронном уровне многие слова вообще утрачивают (исходное) номинативное значение, представая только в виде вторичных номинаций, и это обстоятельство позволяет развести по крайней мере два опорных понятия, связанных со значением словесного знака: значение слова не есть употребление этого слова, значение не ограничивается функцией, хотя и включает ее в понимание «значения».

Сравним словарные определения приведенного здесь глагола:

пить –

1) ‘глотать, поглощать какую-либо жидкость’;

2) перен. ‘вбирать в себя, вдыхая’;

3) ‘употреблять спиртные напитки’.

Из сопоставлений видно, что первое значение является не только свободным и общим, но и понятийным; второе не только производное, но и образное, тогда как третье несомненно носит черты символичности, поскольку извлечено из своего исходного контекста. Три основных типа контекстов определяются тремя вершинами семантического треугольника: контекст может быть «символическим» (вербальным), «физическим» (вещи в определенной ситуации) и «психологическим» (в общем ряду мыслей), т.е. все такие контексты на самом деле связаны друг с другом реально, зависят друг от друга, и мы

«можем судить о словах мистера W, о его мыслях и о его референтах одновременно»

[Уолпол 1941, с. 115].

То же проявляется при спецификации значения словесного знака в отношении к субъекту речи. Каждый знак-слово так или иначе соотносится с разными уровнями экспликации смысла, передавая либо личную эмоцию, либо национально ориентированный словесный образ, либо «общечеловеческое» представление о вещи, фиксированное в понятии о ней. Эмоциональный, образный или понятийный компоненты значения присутствуют в каждом слове как факте его употребления.

17

Наконец, все уровни семантического наполнения слова могут изменяться в отношении как друг к другу, так и к вызвавшим их контекстам. В этом случае мы говорим о внутренней форме слова, о семантической доминанте, об этимоне. Внутренняя форма слова может забываться, но семантическая доминанта сохраняется независимо от всех изменений слова. Так, внутренняя форма слова дом (‘искусственно созданное жилье’) утрачена, но семантическая его доминанта (‘защитный кров’) сохраняется во всех семантических изменениях слова, утверждаясь также в семантике производных слов и в характере переносных значений слова. На соотношении значений слова основана реконструкция ментальных характеристик смысла. Например, исходные значения слова игла не совпадают со значениями, известными современному игла: ‘колючка, острие’ или же ‘сшивающее, соединяющее’, как в англ. needle, нем. Nadel из др.-герм, nahen ‘шить’. Историческое исследование должно определить отношение данного слова к другим, для него производящим (таковым в данном случае является слово иго), а также все исторически возможные переносные значения слова игла. Фиксация внимания на известном признаке – уже свидетельство особого отношения славян к реалии: символические значения слова связаны с остротой как качеством, а не с шитьем как действием (ср.: [Щерба 1974, с. 282 – 284]).

Обобщая сказанное в параграфах 14 – 16, мы устанавливаем определенную корреляцию между каждым проявлением значения у словесного знака (свободное, оно же общее, оно же исходное, оно же внутренняя форма и т.п.) и относительный характер подобных проявлений знака. Общим субстратом всех значений и их проявлений в функционировании одинаково выступает материальный знак, тогда как содержательная сторона знака в конечном счете предстает (и всегда реализуется) как взаимное противопоставление трех компонентов смысла: образ – понятие – символ.

4. Слово и понятие

Слово есть средство образования понятий…

Александр Потебня

18

Разведение знака и слова как носителей разного уровня значений приводит к необходимости соотнести два важных компонента словесного знака, а именно – значения и понятия.

Очень многие исследователи ставят знак равенства между значением знака и понятием, в нем содержащимся, говорят

· о «понятийном содержании» знака,

· об «идеальной действительности» (А.А. Уфимцева),

· о «лексическом понятии» (Н.Г. Комлев),

· о «содержательном понятии в отличие от понятия формального» (С.Д. Кацнельсон),

· о когнитивном значении слова (А.А. Леонтьев),

· о значении содержательном,

· о «понятийном значении слова», которое признается «категориальным его значением» (А.Р. Лурия),

· об «идентифицирующем значении слова» ([Арутюнова 1980]: о трех ступенях формирования идентифицирующего значения)

·или даже, с переводом в сферу прагматики, о значении как превращенной форме деятельности [Петренко 1988, с. 13 и сл.], и т.п.

Философское осмысление этого лингвистического объекта приводит к убеждению, что лексическое значение слова

«по существу занимает весь промежуток между полюсом точного теоретического понятия и полюсом индивидуального чувственного образа»

[Руденко 1990, с. 92].

Такие же колебания и в зарубежной литературе вопроса (см. обсуждение в: [Келлер 1989, с. 92 – 98]; автор понимает дело так, что вне слова нет понятия, слово – «носитель понятия»