Туман - Александр Науменко

протягивая удостоверение. — Агент Томпсон, Министерство внутренней безопасности. С этого момента руководство операцией переходит к нам. Ваши люди могут помочь с регулировкой движения на дальних подъездах и координацией с местным населением. Ваш опыт здесь будет неоценим.

Последняя фраза прозвучала как вежливая формальность, отодвигающая Арта на скамейку запасных, мол: «Не мешайте работать профессионалам».

— Конечно, агент Томпсон.

Арт Галлоуэй постарался, чтобы его голос звучал спокойно и деловито, хотя внутри всё кипело от смеси раздражения и чувства собственного бессилия. Он был шерифом этого округа тридцать лет, знал здесь каждый камень, каждого жителя, а теперь какой-то хлыщ из Вашингтона, пахнущий дорогим одеколоном, одним махом отодвигал его в сторону, словно ненужную мебель.

— Мы с помощником О’Мэлли в вашем полном распоряжении. Чем можем помочь?

Томпсон едва заметно кивнул. Тонкие губы скривились в подобии улыбки, которая не достигла его холодных глаз.

— Ваше знание местности и людей будет бесценно для организации… скажем так, логистики и поддержания общественного порядка за пределами непосредственной зоны операции. Нам нужно будет организовать объездные пути, возможно, временные пункты размещения для эвакуированных, если до этого дойдёт. И, конечно, пресекать попытки несанкционированного проникновения любопытных граждан и представителей прессы. Я рассчитываю на ваше содействие.

«Рассчитываю на содействие, — мысленно передразнил Арт. — Значит, будете использовать нас как мальчиков на побегушках и козлов отпущения, если что-то пойдёт не так».

Он бросил взгляд на Кевина, который стоял рядом, явно впечатлённый масштабом происходящего и присутствием «больших шишек» из федеральных ведомств. В глазах молодого помощника читалась смесь восхищения и лёгкой зависти к этим людям в строгих костюмах и военной форме, которые, казалось, точно знали, что делают. Сам Арт в этом сильно сомневался.

Он видел, как рядом с палатками военных, которые росли как грибы после дождя, формируя целый полевой лагерь. Парковались новые чёрные внедорожники «Шевроле Субурбан» с затемнёнными наглухо стёклами и правительственными номерами. Из них выходили люди в таких же строгих костюмах, как у Томпсона, с такими же непроницаемыми лицами и кейсами в руках. ФБР. АНБ. Может, даже ЦРУ, чёрт их дери. Ситуация явно перестала быть просто местной диковинкой или даже природной аномалией. Она стремительно превращалась в федеральную проблему высшего уровня секретности. И ему, шерифу маленького городка в Монтане, в этой большой игре отводилась роль статиста.

Вслед за военными и спецслужбами прибыли учёные. Мобильные лаборатории, развёрнутые на базе огромных грузовиков, зашипели гидравликой, выдвигая антенны и датчики. Это была экстренно собранная научная группа, в которой царила атмосфера нервного возбуждения и профессионального шока, если можно так выразиться.

Доктор Арис Торн была из тех людей, для которых Вселенная представляла собой сложный, но в конечном счёте познаваемый механизм, подчиняющийся элегантным и незыблемым законам физики. Она привыкла к тому, что уравнения сходятся, эксперименты дают предсказуемые результаты, а любая аномалия рано или поздно находит своё объяснение в рамках существующей научной парадигмы. Но то, что она видела сейчас на экранах своих приборов и своими собственными глазами, выходило за все мыслимые рамки. Это был вызов. Дерзкий, необъяснимый, почти оскорбительный вызов всему её научному мировоззрению.

Её коротко стриженные тёмные волосы были слегка растрёпаны. Под умными, пронзительными карими глазами залегли тени от бессонной ночи, проведённой в спешных сборах и перелёте из Боулдера. Она была одета в практичные походные брюки и куртку с логотипом Национального управления океанических и атмосферных исследований, но сейчас чувствовала себя скорее не учёным, а Колумбом, высадившимся на берег абсолютно нового, неизведанного и потенциально враждебного континента. Вокруг неё суетились коллеги, лучшие специалисты, которых удалось собрать в такой короткий срок. Геофизики, химики, биологи, инженеры. В их движениях, в их голосах сквозило то же самое, смесь лихорадочного, почти наркотического возбуждения от столкновения с Неизвестным и глубокой, подспудной тревоги.

— Данные абсурдны!

Голос её, обычно спокойный и уверенный, сейчас звучал напряжённо и немного срывался. Она говорила, обращаясь к командному пункту, развёрнутому военными, но её слова были скорее адресованы самой себе, попыткой облечь в слова то, что отказывался принимать разум.

— Лидар показывает нулевую турбулентность внутри столба. Абсолютный ноль. Как будто воздух там застыл, превратился в твёрдое тело, хотя мы отчётливо видим его клубящуюся, медленно вращающуюся структуру. Спектральный анализ показывает… Ничего. Никаких аномальных частиц, никаких неизвестных газов. Это просто воздух. Но это не может быть просто воздух! Температура у основания… Боже, она колеблется в районе минус ста пятидесяти градусов по Цельсию, местами падает до минус ста семидесяти! При этом вокруг тридцатиградусная жара, как вы знаете. Это физически невозможно! Любая влага должна была мгновенно сублимироваться, превратиться в ледяную пыль и выпасть в осадок, а не висеть в виде этого плотного, молочного тумана! Это нарушает все известные нам законы фазовых переходов!

Доктор Бен Картер, ведущий геофизик из Геологической службы США, седовласый, сутулый мужчина с вечно озабоченным выражением лица, нервно теребил свою бородку.

— Магнитное поле, оно не просто слабое, Арис, оно странное, — сказал он, подходя к Торн и показывая ей данные на своём планшете. — Оно не имеет чёткой полярности, оно как бы… пульсирует, очень медленно, с периодом примерно в одиннадцать минут. И источник его, судя по градиенту, находится не в земле, а где-то внутри самого столба, примерно на высоте сорока-пятидесяти метров. Словно там висит гигантский, но очень слабый магнитный монополь, если такое вообще возможно. Я никогда ничего подобного не видел. Это не вписывается ни в одну из существующих моделей геомагнетизма.

— А вибрация? — поинтересовалась Торн, хмурясь. — Сейсмографы что-нибудь уловили?

— Да, и это тоже странно.

Картер переключил изображение на планшете.

— Едва заметная, но постоянная низкочастотная вибрация, около семи герц. Это инфразвук. Источник, опять же, где-то внутри столба. Похоже на гудение гигантского, очень мощного трансформатора или какого-то огромного механизма, работающего на низких оборотах. Но звука как такового нет, по крайней мере, в слышимом диапазоне. Только эта глухая, почти неощутимая вибрация, которую мы фиксируем приборами. Некоторые из солдат жаловались на головную боль и чувство тревоги, находясь близко к периметру. Возможно, это связано с инфразвуком. Он может оказывать такое воздействие на человеческий организм.

Радиологи в защитных костюмах, больше для проформы, чем по реальной необходимости, раз за разом проверяли фон. И их приборы показывали ещё одну странность. У самого периметра радиационный фон был чуть ниже нормы, словно столб всасывал в