Туман - Александр Науменко

этой силой, бесполезно. Он просто смотрел на гигантский, клубящийся, молочно-белый столб, который теперь казался ему не просто странностью или природным феноменом, а живым, злобным, ненасытным хищником, который пришёл на его землю, чтобы пожрать её, а может быть, и весь мир. И он, Джедедая Стоун, фермер в третьем поколении, был первым, кто увидел его рождение, и теперь одним из первых, кого этот монстр изгонял из собственного дома.

— Час, говоришь? — тихо переспросил старик, скорее для себя, чем для лейтенанта. — Ну что ж, час так час. Многое за час не соберёшь, когда вся твоя жизнь здесь.

Он медленно повернулся и вошёл в дом, скрипнув старыми половицами. Солдаты остались ждать на улице, неловко переминаясь с ноги на ногу.

* *

В просторной штабной палатке, пропахшей брезентом, потом и крепким кофе, доктор Арис Торн, бледная от гнева и бессилия, почти кричала на агента Томпсона, который сидел за складным столом, заваленным картами и распечатками, и с невозмутимым видом изучал какие-то документы.

— Мы должны знать, что с ними стало! С этими двумя… Идиотами!

Её голос сильно дрожал.

— Нам нужны данные! Нам нужно послать зонд! Хотя бы роботизированный! Мы должны попытаться взять пробы изнутри! Мы должны понять, что это за среда, что там происходит! Это может быть ключ к разгадке! Вы понимаете это?!

Агент Томпсон медленно поднял голову. Его холодные глаза встретились с горящим взглядом Торн.

— Доступ к объекту и в непосредственную близость от него категорически запрещён, доктор.

Он говорил ровно, безэмоционально, как робот.

— Для всех. Включая ваш научный персонал и любые ваши технические средства. С этого момента, это не научная экспедиция, доктор Торн, это карантинная зона высшего уровня опасности. Моя первоочередная задача, как представителя Министерства внутренней безопасности, обеспечить, чтобы больше никто, слышите, НИКТО, не вошёл туда. И, что, возможно, ещё более важно.

Мужчина сделал многозначительную паузу.

— И чтобы НИЧЕГО не вышло оттуда. Ваша научная любознательность, при всём моём уважении к вашей квалификации, сейчас отходит на второй план перед вопросами национальной, а возможно, и глобальной безопасности.

— Но это же абсурд! — в отчаянии воскликнула женщина. — Как мы можем оценить уровень опасности, не изучив сам источник этой опасности?! Мы работаем вслепую! Мы тычем палкой в неизвестность!

— Таков приказ, доктор, — холодно отрезал Томпсон, снова уткнувшись в свои бумаги, давая понять, что разговор окончен. — И я настоятельно рекомендую вам и вашей команде сосредоточиться на дистанционном мониторинге и анализе уже имеющихся данных, какими бы скудными они ни были. И молиться, чтобы эта штука не решила преподнести нам ещё какие-нибудь сюрпризы.

Арис Торн сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она чувствовала себя запертой в клетке из бюрократии, военных протоколов и чьей-то параноидальной секретности. Но женщина также понимала, что Томпсон, возможно, в чём-то прав. Страх перед неизвестным, перед тем, что могло скрываться в этом молочном тумане или выйти из него, был слишком велик.

— Мы… Мы не можем так работать.

— Пока не будет приказа, никаких исследований.

— Приказа? — переспросила женщина, доставая из кармана телефон. — Ладно. Будет вам приказ.

Агент на секунду оторвался от своих дел, после чего пожал плечами.

* * *

Тем временем в Вашингтоне, за тысячи миль от полей Монтаны, в Овальном кабинете Белого дома царила густая, почти осязаемая тишина. Было далеко за полночь, но никто из присутствующих не думал о сне. Воздух, обычно наполненный различным гулом, сейчас был тяжёлым и спёртым, как перед грозой.

Президент Соединённых Штатов сидел за столом «Резолют». Он не откинулся на спинку кресла, как обычно, а подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Лицо, которое вся страна привыкла видеть уверенным, за последние двадцать четыре час осунулось и покрылось сетью мелких морщин. Он смотрел не на собеседников, а на экран планшета, где в режиме реального времени транслировалось тепловизионное изображение из Монтаны, уродливый, иссиня-чёрный столб абсолютного холода на фоне тёплой, живой земли.

Напротив него, в креслах для посетителей, находилось трое. Генерал Марк Милберн, председатель Объединённого комитета начальников штабов, сидел прямо, будто аршин проглотил. Его парадный мундир казался здесь и сейчас неуместным. Нервно подёргивающийся желвак на квадратной челюсти выдавал напряжение.

Рядом с ним находилась доктор Эвелин Рид, советник президента по науке. Умная, энергичная женщина с пронзительным взглядом. Правда, сейчас она выглядела бледной и измотанной. В её глазах плескался не просто страх, а глубокий, интеллектуальный ужас учёного, столкнувшегося с невозможным.

Третьим был Роберт Кармайкл, советник по национальной безопасности, седой, хитрый политический лис, прошедший не один кризис. Но даже на его лице застыло выражение крайней озабоченности. Он думал не о физике аномалии, а о её последствиях, о панике, хаосе и геополитическом вакууме.

— Ещё раз, — тихо, но властно произнёс Президент, не отрывая взгляда от экрана. — Без смягчающих формулировок и дипломатических экивоков. Что мы имеем на эту минуту? Марк, начните вы.

Генерал Милберн откашлялся.

— Сэр, на данный момент периметр в радиусе пяти миль полностью оцеплен силами Национальной гвардии. Мы развернули три дополнительных батальона. Воздушное пространство над зоной отчуждения закрыто. Мы потеряли ещё два разведывательных дрона. Один, оснащённый по последнему слову, просто… Выключился при подлёте на сто метров. Перестал передавать сигнал. Второй, который мы отправили следом на большей высоте, покрылся льдом и рухнул. Повторяю, сэр, он обледенел в считанные секунды при температуре воздуха плюс тридцать пять градусов по Цельсию.

— Мы можем это уничтожить? — спросил Президент, и его вопрос был обращён ко всем сразу.

Генерал на мгновение заколебался.

— Мы можем нанести удар, сэр. Тактическим боеприпасом. Но мы не знаем, с чем имеем дело. Мы не знаем, какой будет реакция. Это может вызвать неконтролируемый рост. Или выброс чего-то ещё более худшего. Это всё равно что стрелять в потемках по газовому баллону.

Президент медленно перевёл взгляд на доктора Рид.

— Эвелин? Что говорит наука?

Женщина вздрогнула, словно её вырвали из мрачных размышлений. Она сняла очки и устало потёрла переносицу.

— Наука молчит, господин Президент. Вернее, она кричит о том, что этого не может быть. Отчёты доктора Торна и данные, которые мы получаем дистанционно, это научный нонсенс. Это не туман,