AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Структура понятна с первого взгляда. Главное здесь — форум без сложного устройства и разделов. Просто лента сообщений, расположенных по времени обновления. В самом верху закреплена тема «Добро пожаловать».

Я открываю её. Текст короткий.

«Все мы должны умереть — рано или поздно. Кто, по-твоему, должен умереть раньше?

Правила игры просты. Вы делаете выбор, а я — рука, которая заносит меч.

Наша арена — Гамбург».

Комментарии отключены, зато ниже есть поле для личных сообщений.

Я нажимаю на него и получаю уведомление: чтобы написать, нужно зарегистрироваться.

Если я заведу аккаунт, то действительно смогу предложить человека, который должен умереть?

Я возвращаюсь на форум. Верхняя тема называется «And the first winner is… dead» и собрала внушительные двести пятьдесят три комментария.

Автор сообщения — Траян. Под именем мелкими курсивными буквами стоит «Admin».

«Имя победителя — некоторые наверняка догадались — Михаэль Корнмайер. Скоро его найдут на территории заброшенной фабрики у Хофеканала. Можно сказать, он подавился насмерть. Зрелище не из приятных. Следующее голосование начнётся завтра в девять утра. На выбор будут предложены четыре кандидата».

Я смотрю, когда сообщение появилось в сети. Сегодня, 5:29. В тот момент ещё не было ни звонка, ни официального сообщения — ничего.

Под текстом Траяна бушует война между

«Вы там окончательно спятили?»,

«Хотим фотографии!!!»,

«Надеюсь, это просто подделка»,

«Да! Убить, убить, убить!» и

«Сейчас сообщу в полицию».

Такова суть сообщений, повторяемая в бесчисленных вариантах. Кто-то даже позвонил Михаэлю Корнмайеру, очевидно, дозвонился и теперь потешается над доверчивыми идиотами.

Вероятно, не подумав, что людей с таким именем может быть несколько.

Я иду в соседний кабинет. Марк даже не поднимает головы, когда я появляюсь в дверях.

— Траян — ты его уже заметил?

Он кивает, не отрывая взгляда от экрана.

— Разумеется. Следующее голосование начнётся завтра, но предыдущее я нигде не нахожу.

— Наверное, удалили. Кто вообще сообщил об этом сайте?

Он нащупывает распечатку и протягивает мне.

— Двадцать три разных человека. Номера более чем двух третей ещё предстоит установить. И выяснилось, что первые сообщения о сайте поступили три дня назад, но ими занимались спустя рукава.

Потому что никто не воспринял их всерьёз, потому что было много других, более важных дел…

— Сотрудники отдела киберпреступности?

— Именно. LKA 54. — Теперь он всё-таки поднимает голову, заметно раздражённый. — Это всё? Обнаружишь что-то, чего я пропустил, — сообщай. А пока я хотел бы продолжить работу. Обменяемся сведениями на вечернем совещании.

— Прекрасно.

Коллег из отдела «Мои сведения принадлежат только мне» я знала ещё в Бремене. Марк там, вероятно, чувствовал бы себя как дома.

Я возвращаюсь к компьютеру и продолжаю пробираться по ветке, которая становится всё длиннее. Обнаружение трупа ещё не предали огласке, поэтому в сообщениях немало недоверия.

«Так что там с типом у Хофеканала?»

«Одна постановка. И хорошо».

«Не верится, что кто-то всё ещё принимает этот бред всерьёз».

Я смотрю на часы. Не знаю, когда Арендт собирается проинформировать прессу, но долго тянуть она не сможет. Обычно общественность получает хотя бы общие сведения вскоре после родственников.

Но Траян её опережает. В самом верху появляется новая тема: «Любопытно?»

Нет, любопытство — неподходящее слово. Скорее я до краёв наполнена дурными предчувствиями. И не зря.

На фотографии, сделанной, вероятно, вскоре после восхода солнца, тёплый свет падает на искажённое лицо Корнмайера, рассечённые губы и лужу крови, в которой он лежит. Видна каждая деталь.

Я хватаю трубку. Папка всё ещё раскрыта на списке телефонов. LKA 54, киберпреступность. Набираю первый попавшийся номер.

— Андрессен, — отвечает на другом конце низкий голос.

— Саломон, отдел убийств. Нет, мы ещё не знакомы, но сейчас это неважно. Сайт Morituri вам известен?

Короткая пауза.

— Да, конечно, мы…

— Отлично. Тогда уберите эту дрянь из сети. Немедленно.

ГЛАВА 5

Дорога до университетской клиники Эппендорфа займёт около двадцати минут. Я, конечно, мог взять Саломон с собой, чтобы она познакомилась с Институтом судебной медицины. Но сейчас мне даже приятно поговорить с доктором Дивальдом без того, чтобы новая напарница перебивала меня в каждом втором предложении. Нужно как можно быстрее проверить все следы; история с форумом может оказаться чрезвычайно серьёзной. Саломон, похоже, хорошо разбирается в интернете и сейчас принесёт за компьютером больше пользы, чем рядом со мной на вскрытии.

Светофор впереди переключается на жёлтый. Я резко торможу и останавливаюсь прямо перед ним. Дорогу перед машиной пересекает бегун в коротких красных шортах. Жилистые ноги выдают человека, регулярно преодолевающего большие расстояния. Бегун становится для моих мыслей мостиком обратно к Саломон.

Я обманываю себя, когда уверяю, будто не взял её из-за компьютерных навыков. Правда в том, что она меня утомляет и мне не хочется слушать провокационные замечания, пока вскрывают жертву убийства.

Нам придётся ладить друг с другом, и, разумеется, мы справимся. Но сейчас мне вполне хватило полученной дозы Нины Саломон.

Я вхожу в секционную. Дверь закрывается за спиной, и я стараюсь дышать как можно мельче, чтобы нос и желудок привыкли к этому неповторимому запаху.

Во время обучения сильнее всего меня пугал вид вскрытого тела. Роковое заблуждение, как выяснилось на первой же аутопсии: судорожно поднимать содержимое желудка вверх заставляла не картина, а неописуемая вонь.

Липковато-сладкий запах, поднимающийся изнутри свежего трупа, сам по себе весьма характерен, но запах разложения тела, пролежавшего несколько дней, почти невыносим и немедленно вызывает отвращение и рвотный позыв.

К счастью, адвокат Михаэль Корнмайер из Эппендорфа умер совсем недавно, поэтому мне удаётся довольно быстро освоиться.

Его огромное рыхлое тело лежит обнажённым на одном из двух секционных столов. Грудная клетка рассечена от шеи почти до таза; края разреза удерживают блестящие хромом расширители.

— А, вот и вы. — Дивальд выходит из соседнего помещения, останавливается у стола и потирает руки. Его тёмные, пронизанные серебряными нитями волосы, как всегда, гладко зачёсаны назад с гелем. — Моё предположение подтвердилось. Подойдите, я объясню.

Он с улыбкой подзывает меня и явно доволен своей правотой. Гордость человека, уверенного в собственных знаниях. Возле тела запах становится невероятно сильным. На разрезе, прямо под кожей, виден толстый желтоватый слой. Жир.

— Посмотрите сюда. — Кончиком шариковой ручки Дивальд указывает на что-то в грудной полости Корнмайера, отдалённо напоминающее тонкую велосипедную камеру, по которой несколько раз прошлись лезвием.

— Повреждения пищевода, как и полости рта и глотки,