Искатель 24 - Сергей Шиленко

своих предельных, разрушительных значений. Теневой крестовый поход запустил этот механизм, а дальше сработал безжалостный принцип домино. Теперь мы мало что могли сделать, чтобы напрямую повлиять на происходящее, оставалось только наблюдать за пожаром, который сами же и разожгли.

После трёх дней неустанных изматывающих усилий, когда мы спали урывками и ели на ходу, бойцы Крестового похода начали сворачивать масштабные операции. Наконец-то появилось время выдохнуть и провести достойную поминальную службу по Грегу и другим парням, павшим в ходе наших яростных набегов.

Мы предали их тела земле сразу после того тяжёлого вечера. Тогда всё получилось как-то скомкано, быстро, времени на долгие чествования героев просто не оставалось из-за надвигающейся финансовой атаки, требовавшей нашей полной концентрации. Была произнесена лишь короткая молитва под звёздным небом, да каждый бросил в могилы несколько горстей сырой земли.

Но сегодня весь Теневой крестовый поход и жители Вольных Земель собрались у свежих холмиков. В воздухе витал горьковатый запах хвои, влажной перекопанной почвы и лёгкий, щиплющий глаза дымок от факелов. Люди молчали, даже обычно неугомонные дети жались к матерям, чувствуя давящую тяжесть момента.

Я стоял перед строем, обводя взглядом суровые хмурые лица своих людей, затем сделал шаг вперёд и прочистил разом пересохшее горло.

— Друзья, соратники, жители Вольного! Ваши отцы и сыны отдали жизнь не за пустые идеалы, — мой голос разнёсся над поляной, отражаясь от крон деревьев. — Они знали, что борются за всеобщее счастье и свободу, и понимали, насколько высоки ставки. Мы нанесли Консорциуму удар, от которого те уже не оправятся, заплатив непомерно дорогую цену, и запомним каждого. Я лично позабочусь о том, чтобы их жертва не стала напрасной.

Слова давались с трудом, тяжёлый ком в горле мешал говорить, но я заставил себя закончить короткую речь, отдавая дань храбрости погибших.

После меня вперёд вышли другие, многим хотелось что-то сказать. Звучали короткие солдатские байки, тихие слова благодарности, воспоминания. В толпе начали раздаваться сдерживаемые всхлипы. Затем к могилам подошла Ирен. Моя жена грациозно опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте и обратила взгляд к темнеющему небу. Её голос, нежный и мелодичный, звенящим хрусталём разрезал тишину. Она возносила искреннюю, трогательную молитву Безымянной, прося богиню принять души павших под своё покровительство. Я смотрел на Ирен, чувствуя лёгкое дуновение вечернего ветра на щеках, и напряжение в плечах немного отпускало.

После крестоносцы почтили память павших так, как те бы сами хотели: крепкой выпивкой, громкими раскатистыми песнями и тёплыми воспоминаниями у жарких костров. Они одновременно поминали ушедших и праздновали нашу победу над Консорциумом. Сокрушительный удар, нанесённый врагу, был бы попросту невозможен без жертвы этих парней, и каждый, поднимающий кружку, чётко осознавал это. Звон глиняной и деревянной посуды сливался с треском горящих поленьев и мужским смехом, скрывающим горечь утраты.

Когда основное празднование переместилось ближе к центру поселения и поляна опустела, я задержался. Окинув взглядом могилы, слабо освещённые луной и тлеющими углями, подошёл к холмику, где покоился Грег, сорвал пробку с походной фляги и торжественно вылил терпкий, отдающий солодом эль на сырую землю.

— За тебя, Грег. Надеюсь, там, за гранью, судьба окажется к тебе милосерднее, чем этот мир, — тихо произнёс в пустоту.

А что если… Вдруг, Грегу дадут шанс переродиться в другом мире, как это случилось со мной? Возможно такое, что он прямо сейчас открывает глаза где-нибудь на Земле?

Я тяжело выдохнул, глядя на примятую землю. Мысль о перерождении Грега на Земле казалась очень слабым утешением, скорее защитной реакцией мозга. Но она хоть немного помогала заглушить ноющее, холодное чувство вины за то, что я стою здесь, живой, а он лежит в сырой земле. Синдром выжившего — паршивая штука, но в последнее время он стал моим постоянным спутником. Сдерживая подступившие слёзы, сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

Мне нужно двигаться дальше ради жён, детей, ради тех, кто поверил мне и пошёл за мной.

Вдох-выдох. Смерть одних — это всегда фундамент для жизни других.

В последний раз посмотрел на могилу и развернулся, шагая к свету костров. Пора возвращаться к своим.

Я развернулся, направившись к центральной площади Вольного, когда мой взгляд зацепился за одинокую фигуру. Она стояла на коленях у свежих могил, низко опустив голову, неподалёку маячил один из фермеров, видимо, присматривал за ней. Полупрозрачные крылья девушки были туго стянуты за спиной магическими путами, но в остальном она могла двигаться свободно.

Зелиз.

Я совершенно не испытывал желания с ней разговаривать, одно только её присутствие вызывало глухое раздражение, словно заноза под ногтем. Но у меня были новости, которые она, наверное, заслуживала знать, несмотря ни на что.

Я тихо ругнулся сквозь зубы, развернулся и медленно зашагал к могилам, чувствуя, как под тяжёлыми походными сапогами хрустит сухая земля.

Зелиз подняла голову и как только заметила меня, её огромные фасеточные чёрные глаза расширились. В них полыхнула такая отчаянная надежда, что мне стало тошно. Короткие пушистые усики на её голове нервно дёрнулись, она поспешно вскочила на ноги, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Хозяин! — её голос дрогнул, когда она сделала нерешительный шаг навстречу, словно побитая собака. — Вы пришли…

Внутри меня заворочалась холодная ярость, но внешне я остался абсолютно спокойным. Непроницаемая маска — моя лучшая броня в этом чёртовом мире.

— Не называй меня так, — отрезал я. Мой голос прозвучал как удар хлыста, и девушка-пчела вздрогнула. — Я здесь исключительно из соображений формальности.

Выдержал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Не так давно мы нанесли серьёзный удар по финансовому сектору Консорциума «Шалин Гранд», — сухо продолжил я, выдавая информацию рублеными, чёткими фразами. — В результате этой операции мы смогли перекупить и аннулировать долговые обязательства твоего улья. Твоя королева и твои сёстры свободны.

Ноги Зелиз подкосились, бывшая горничная рухнула на колени прямо в сухую пыль, закрыла лицо ладонями и громко зарыдала. Звук её плача раздражал, я отлично помнил, как легко она пустила врага в наш дом.

— Спасибо, — выдавила она сквозь слёзы. — Спасибо вам, Судья.

Зелиз подняла заплаканное лицо. Влага размыла пыль, оставив грязные дорожки на её щеках.

— Вы… вы сделали это ради меня? — в её голосе снова прорезалась надежда.

Идиотка!

Сохранять ледяное спокойствие становилось всё сложнее. Мне хотелось рявкнуть на неё, высказать всё, что кипело внутри, но лидер не имел прав на истерику.

— Нет, — я раздавил её надежду одним коротким словом. — Твой улей стал такой же жертвой Консорциума, как и сотни других. Мы просто закрыли их долги, вытащили их из дерьма, как вытащили многих других. Ты тут