Апостол гуманности и свободы Теодор Паркер - Николай Ильич Стороженко

казаться такою, как казалась прежде? Неужели он не будет простирать руки к небу и умолять о бессмертии? Когда я встречаю в праздничный день на улице много народа, я не только не думаю о вечной жизни, даже о своей собственной. Но когда на моих глазах опускается окоченелый труп в немую, неумолимую могилу, я чувствую, что этим не может все кончиться ,что для человека настанет другая жизнь. Земля, наполняющая могилу, дерн, ее покрывающий, — ведь не мой брат. Глядя на него, я еще живее чувствую свое бессмертие. Через могилу я гляжу в небо. Но бывают еще худшие минуты, горькие как смерть, которые медленным ядом отравляют душу, минуты, в которые самая жизнь кажется человеку напрасной и бесцельной, а свои собственные добрые дела суетными и ничтожными. Несмотря на это, человек чувствует, что в его сердце горит бессмертное пламя, — душа борется с земной оболочкой и рвется к небу. Надежда на вечную жизнь, вера в будущее торжество правды и лежащую пред нами стезю бесконечного прогресса радует неутешное сердце. В такие минуты небесный свет прорезывает мглу испытаний, греха и скорби, а окрашенные в пурпур облака на востоке возвещают приближение небесной утренней зари; лицо наше озаряется ее светом, и печаль наша исчезает раньше, чем мы успеем предчувствовать ее. Мысль, что слабые и бедные рабы получают восстановление своих прав, сообщает нам новую энергию и заставляет нас отстаивать их права здесь на земле. Великим утешением преисполняется душа наша, когда в ней поселяется твердая надежда на бессмертие, но еще важнее, когда мы предвосхищаем время и уже здесь на земле приобщаемся к вечной жизни. Это может быть достигнуто всяким человеком. Радости неба начинаются для нас с той минуты, когда мы начинаем исполнять долг, приближающий нас к ним. Справедливость, мудрость, религия и любовь — вот то, что ожидает нас на небе; достижение их здесь — это высшее благо нашей жизни“.

Хотя любвеобильному сердцу Паркера были одинаково дороги и близки все его прихожане, но он отдавал больше своего времени тем, кто наиболее в нем нуждался, тем обездоленным судьбою, —  

Чьи работают грубые руки,

Предоставив почтительно нам

Погружаться в искусства, науки,

Предаваться мечтам и страстям.

(Некрасов).

Он не только помогал беднякам материально, но он пытался поднять их человеческое достоинство торжественным признанием, что их скромная деятельность почтенна, что, трудясь в поте лица своего, они тем самым исполняют завет самого Бога. В числе мелких сочинений Паркера есть интересная статья, которую можно бы назвать апофеозом мускульного труда. Статья эта вдохновила английского проповедника Чарльза Кингсли, когда он открывал лондонскую всемирную выставку 1851 года своею прекрасною речью „О значении физического труда“. Упомянув о предрассудке против этого труда, который у богатых людей считается чуть не позором, Паркер видит в этом предрассудке отголосок тех варварских времен, когда господа проводили свою жизнь в лени и праздности, а все домашние работы исполнялись рабами. По мнению Паркера, такой взгляд противоречит духу христианства, которое измеряет достоинство человека количеством услуг, оказанных им своим ближним. „Благороднейшая и величайшая душа, когда-либо существовавшая на земле, вышла не из рядов сытых и праздных людей, а из представителей труда и нищеты“.

По меткости характеристики, тонкости психологического анализа весьма интересна проповедь Паркера против современного ему фарисейства. Сделав характеристику Фарисеев в эпоху И. Христа, Паркер продолжает:

„Этот род людей не вымер и в наше время. Они так же многочисленны, как и во времена И. Христа, и так же плохи. И теперь, как и тогда, они предпочитают похвалу людей похвале от Бога. Им приятнее с меньшими издержками казаться добрыми, нежели на самом деле быть ими. Как в прежнее время они шли против Мессии, так и теперь они выступают против всякого прогресса. В каких пророков они не бросали каменьями? Они воздвигают посмертные памятники тем реформаторам, которых при жизни наверно привели бы к эшафоту. Фарисеи встречаются во всех слоях общества, во всех общественных положениях: и среди консерваторов, и среди радикалов, и среди богатых, и среди бедняков. Хотя они по природе своей всегда одинаковы, но все-таки их можно разделить на несколько классов: фарисеи домашнего очага, фарисеи прессы, церковные фарисеи и т. д. Фарисей домашнего очага — это такой человек, который, повидимому, имеет в виду благосостояние и удовлетворение своего семейства, жены, детей, и который на самом деле думает только о себе. Он заставляет своих слуг много работать, но это для того, чтоб они не приучались к лени; он кормит их плохо из опасения, чтобы они не приучались к излишествам. Все, что он ни делает, — все это в интересах других. Если он муж, то он распространяется о жертвах, которые он приносит своей жене; если отец — то своим детям. Этот род фарисеев самый редкий, ибо обыкновенно люди дома сбрасывают с себя личину и являются в своем настоящем свете. Гораздо многочисленнее фарисеи прессы. Фарисей прессы — это вылощенный господин, издающий газету. Он больше всего хлопочет о том, чтоб не сказать слова, которое могло бы оскорбить нежный слух своего кружка. Он держит нос по ветру, идет по пятам общественного мнения и иногда пускается в предсказания, но весьма общего свойства, так что их можно истолковать и в ту и в другую сторону. Статьи его в этом случае своим двойным смыслом напоминают известное изречение оракула лидийскому царю Крезу: если он перейдет через реку Галис, то разрушит большое государство, но чье государство, свое или персидское, об этом оракул благоразумно умолчал. Если фарисею-журналисту нужно подорвать чью-либо репутацию или уронить в общественном мнении какое-либо почтенное учреждение, то он помещает злую статейку за подписью „сообщено“ и сопровождает ее редакционной заметкой, что в своей газете он дает простор всяким мнениям. Если какой-нибудь неизвестный ученый, не принадлежащий к его кружку, присылает ему статью, то последняя отвергается с примечанием редактора, что „надо остерегаться опасных людей“. Самый ненавистный сонм фарисеев — это фарисеи-проповедники, которые обладают пороками всех предыдущих типов фарисеев и занимают такое возвышенное положение, в котором всякое, даже самое маленькое, пятно кажется позорным. Главный грех фарисея-проповедника состоит в том, что он предпочитает форму содержанию и придерживается формы, когда она прикрывает собою уже давно испарившееся содержание. Фарисеи этого рода верят больше в букву, чем в дух. Кто в их присутствии будет указывать на противоречия в книге Царств, того они не замедлят прославить атеистом“.

Если в приведенных