Реставратор с молнией в кармане. Том 4 - Борис Владимирович Романовский

— Ты сейчас работаешь на меня, — важно сказал я, пока Маша выкладывала продукты. — Поэтому выглядеть должна соответствующе. Сейчас поешь, и пойдём подберём тебе что-нибудь нормальное.

— Да не стоит, — смутилась она.

— Стоит-стоит, — отмахнулся я. — Денег у меня сейчас полно, так что о тратах можешь не переживать.

— Спасибо, — пробормотала она мне в спину.

Пока Маша готовила, я взял чемодан, спустился в мастерскую и аккуратно выложил на стол пять футляров с предметами, которые передали мне аристократы столицы.

Пока я в столице, надо бы вернуть их владельцам. Однако тут есть одна загвоздка: каждый из аристократов хотел, чтобы во время передачи я лично посетил его дом.

Думаю, они рассчитывают навести мосты и заодно поспрашивать насчёт герцога Гразе и выведать, как с ним можно сблизиться.

Не хочется ехать, но придётся. Причём посетить надо каждого, иначе проявлю неуважение. Завтра этим и займусь — начну с виконта Управского. Он первый, кто пригласил меня на свой бал.

Я откинул крышку футляра и вытащил тонкий клинок с треснувшей рукоятью — наградная сабля Ярослава Управского.

Лезвие тупое, с зазубринами у самой пяты, гарда потемнела, а на рукояти змеилась широкая трещина, уходящая под оплётку.

Перед глазами развернулась надпись:

Объект: Наградная сабля лёгкой кавалерии с памятной гравировкой.

Материал: углеродистая сталь, серебро 84-й пробы, латунь, дерево, кожа, чернёная гравировка.

Вставки: гранаты-кабошоны (3 шт.).

Возраст изделия: 94 года.

Состояние: повреждена.

Повреждения: лезвие затуплено, зазубрины по кромке; коррозия и точечная ржавчина по обуху; треснула деревянная рукоять; растрескалась и рассохлась кожаная оплётка; стёрта часть памятной гравировки; потемнение серебра и латуни.

Доступно: Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Вещь хоть и ценная, но явно не дотягивает до родового сокровища. Впрочем, для виконта эта сабля может иметь особый смысл.

Я перехватил саблю поудобнее и активировал Восстановление.

С пальцев сорвались искры и потекли по клинку, разбегаясь тонкими светящимися жилками. Ржавчина сползла с обуха, будто её стирали невидимой тряпкой. Зазубрины на кромке затянулись одна за другой, и лезвие налилось ровным холодным блеском.

Трещина на рукояти сомкнулась с едва слышным щелчком, кожаная оплётка потемнела, разгладилась и снова легла плотно, виток к витку. Латунь и серебро на гарде посветлели, из-под налёта проступила чернёная вязь.

Последними на клинке, у самой пяты, проявились буквы памятной гравировки.

Я контролировал скорость восстановления, поэтому на починку ушло аж пятнадцать секунд. Покрутив саблю в руках, я придирчиво осмотрел её со всех сторон. Выглядит целой, но не идеально новой — то, что надо.

Чуть подумав, я восстановил и остальные предметы, кроме вазы — её решил оставить напоследок.

Удивительная у меня всё-таки способность. То, на что даже у топового реставратора ушли бы месяцы, я делаю за пару минут. Читерство, одним словом.

Закончив с тяжёлой(!) работой, я вышел в торговый зал и принялся осматриваться, прикидывая, как всё тут расставлю после переезда. Сунув руку в карман, я нащупал толстую пачку денег и широко улыбнулся. От прошлого подарка Виктора оставалось ещё довольно много, а теперь сверху добавилась ещё и сотка.

Интересно, а сколько будет приходить каждый квартал от предприятий?

Настроение у меня было приподнятое. Я даже решил, что этим вечером надо расслабиться и оттянуться — слишком уж много сложностей навалилось в последнее время. Схожу, нажрусь как свинья. Шутка — просто выпью немного.

Тут по лестнице спустилась смущённая Маша.

— Я закончила, — сказала она.

— Пойдём, — кивнул я, и мы направились к выходу.

На улице я увидел барона Кристофера Уэсли, который стоял у дверей своего клуба и курил.

— Сосед! — крикнул он, махнув мне зажатой в пальцах сигаретой. — С приездом!

Мы с Машей перешли дорогу. Девочка вежливо поздоровалась и тут же спряталась за моё плечо, а я пожал барону руку. Волосы у него были влажные, ворот рубашки расстёгнут — видимо, только из душа.

— Ну что, — Кристофер прищурился и качнулся с пятки на носок, — не хочешь сегодня смахнуться на тростях?

— Пока такого желания не имею, — покачал я головой.

— Ай, зря. Ну ладно, тогда завтра. — Он ткнул сигаретой в сторону клуба. — Если что, просто заходи. Пропущу бесплатно.

— Да ты что? — удивился я.

— Ага. Ты же ещё не переехал в столицу полноценно?

— Нет.

— Вот когда переедешь — тогда и абонемент купишь. А пока просто заглядывай, тебе всегда будут рады. — Барон широко улыбнулся. — Мне же выгодно. Я уже всем разболтал, что сам Артур Ричи ходит ко мне тростью махать. Теперь осталось показать это на практике.

— Так вот в чём дело, — усмехнулся я.

— А ты как думал? — он расхохотался. — Я барон честный. Сразу говорю, где мой интерес.

— Тогда, может, и правда зайду.

Кристофер хохотнул, довольно затянулся — и вдруг посерьёзнел. Отвёл сигарету в сторону и понизил голос:

— Слышал, что у Грэев случилось?

— Что? — нахмурился я. — Я только вчера приехал, поэтому не в курсе новостей.

— На резиденцию виконта Грэя напали. Прямо этим утром, представляешь? — Барон оглянулся по сторонам и придвинулся ближе. — Хотели убить Елизавету, но не смогли. Говорят, среди напавших был Мистик. Ты знаешь, кто это такие?

— Да, — кивнул я.

— Так вот, это был очень страшный Мистик, — Кристофер многозначительно поднял брови. — В одиночку раскидал почти всю охрану. Но в итоге его всё же удалось остановить.

Я мысленно хмыкнул. Остановить, конечно.

— Ну, главное, что виконтесса выжила.

— Такая женщина… — мечтательно протянул Кристофер. — Такая женщина. Я б с ней…

Он спохватился и не стал продолжать. А тут ещё и ветерок налетел. Барон поёжился и поднял голову к небу.

— Эх, осень наступает, — горько сказал он. — Снова холода. Не люблю я холода. Может, улечу куда-нибудь на юг, отдохну. А ты где-нибудь бывал?

— Я в Норланде учился, — ответил я, вспомнив речь Готфрида. — Да и в целом успел попутешествовать.

— Норланд? — Кристофер уважительно присвистнул. — Там же зимой ещё хуже, чем тут. Как там в целом?

— Знаешь, неплохо. Люди вежливые, хорошие, — я начал заливать.

Мы поболтали ещё немного и попрощались.

— Простите, пожалуйста, а какая фамилия у этого барона? — смущённо спросила Маша, когда мы отошли от клуба.

— Уэсли, а что?

— А я о нём слышала, — оживилась девочка. — Госпожа как-то была на одном приёме, где его обсуждали. Говорили, что он раздолбай, который тратит деньги семьи на всякие глупости.

Выпалив это, Маша вдруг осеклась и втянула голову в плечи.

— Простите, мне не стоило так говорить.

— Да ничего, — хмыкнул я и