Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

— С чего это я должен… — начал спортсмен, так я его окрестил, и заткнулся, оглядываясь по сторонам.

Тень скользнула между кочек.

Это не был ветер или игра света. Настоящая, плотная тень, не привязанная ни к одному из тел, мелькнула несколько раз. Она прошла по поверхности воды, как масляное пятно, обогнула ближайшую кочку, на которой я стоял, и метнулась дальше. За ней двинулась вторая… третья.

Почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Я помнил по описаниям в дневнике бабы Стефы, что значат эти тени и кому они принадлежат.

— Шишиги, — выдохнул я.

— Что? — у Андрея дёрнулся глаз, он, похоже, тоже почувствовал неладное.

— Смотри вниз, но очень аккуратно, — произнёс я, — и постарайся не падать.

Оба вурдалака кивнули.

Сначала они, вероятно, увидел то же, что и я: вязкую, тёмную воду, в которой лениво колыхались длинные пряди болотных растений, а потом их внимание зацепилось за нечто иное, и оба кровососа вздрогнули.

Пробрало вампиров до самой печёнки. Они только сейчас начали по-настоящему осознавать, куда именно попали.

Сотни жутких существ с маленькими, мутными, жёлто‑зелёными глазами смотрели снизу, из глубины. Они были разбросаны по поверхности воды, как стекляшки, но при этом, двигались: то поднимались наверх, то опускались глубже. Некоторым из них не хватало века. У других глаза располагался прямо по центру лба, но все они смотрели на нас и улыбались.

— Брр-рр, — поёжился я, понимая, что встряли мы по полной.

Кошмарные создания с широкими до ушей улыбками, раскрытыми ртами, внутри которых торчали кривые, обломанные зубы, пялились на нас, как на самый вкусный десерт. Губ у них как таковых не было, одни растянутые, вспухшие края, покрытые зелёной слизью. Рты открывались и закрывались, каждый раз выпуская из своей глубины мутные пузыри, которые поднимались к поверхности и с лопались с оглушительным звуком.

— Матерь Божья… — прошептал спортсмен.

— Сомневаюсь, что она тебя тут услышит, да и вообще, я как-то не думал, что вурдалаки верующие, — мрачно отозвался я.

— Иди нахрен, — ответил вампир, дернувшись от пузыря, всплывшего рядом с кочкой, на которой он сидел.

Шишиги, болотные твари Кромки, не духи и не живые, что‑то среднее. Они появлялись там, где долго гнило и бурлило болото, питались страхом и мясом живых существ, ну или не совсем живых. Шишигам было без разницы, что жрать.

Тень снова скользнула по воде, на этот раз ближе к нам. Одна из кочек слегка осела, будто кто‑то под ней шевельнулся.

— Держитесь сильнее, — сказал я, — Перебирайтесь на те кочки, что повыше и постарайтесь не свалиться в воду.

— Да ну? — огрызнулся спортсмен, — Сам бы я не додумался, — он вскарабкался на более широкий бугорок и упал на задницу.

Андрей, наоборот, застыл, чуть согнув колени, будто готовясь к прыжку. Его взгляд бегал по поверхности воды, выискивая того, кто первым пойдёт в атаку.

— Ты нас сюда привёл, — процедил спортсмен, — Твоё болото, твои твари. Пусть жрут тебя.

— Болото не моё, — отозвался, криво усмехнувшись, — Я тут всего лишь гость, впрочем, как и вы.

— Да плевать, — рявкнул он, — Я тебе щас…

Вурдалак не успел закончить фразу.

Из воды прямо перед его кочкой выстрелил чёрно‑зелёный, толстый, покрытый слизью стебель. В полёте этот стебель преобразовался в тонкую руку с раскрытой ладонью, на которой красовались пять перепончатых пальцев с острыми когтями, и эти пальцы вцепились спортсмену в лодыжку.

Вампир взвыл и дёрнул ногой, но шишига уже тянула его вниз.

Кочка под ним пошла ходуном. Болотная жижа вскипела, пузыри один за другим стали лопаться, из глубины потянулись ещё руки.

Я не знал, зачем полез его спасать, надо было оставить на съедение шишигам, но инстинкт гнал вперёд, а чуйка вопила, что так правильно. Не стал сопротивляться интуиции.

— Держись! — крикнул я, перепрыгивая на соседнюю кочку и протягивая ему руку.

Вурдалак, не раздумывая, вцепился в моё запястье. Сила у него была немалая, я едва удержался, чтобы нас обоих не утащило в трясину. Лодыжку его тянуло вниз, бедро почти ушло в болото, за штанину цеплялись ещё три бледно‑зелёные лапы.

— Режь! — заорал он, — Отрежь этим сукиным детям лапы!

Ага, интересно чем? Я по городу с холодным оружием не хожу, а надо бы.

Больше такого промаха не допущу. Чтоб ещё раз выйти на улицу, да безоружным… Раньше всё время нож таскал с собой, а сегодня будто кто-то под руку толкнул, да прошептал: — Не бери!

— Ты — режь, — прошипел я, кивая на его собственные когти.

Вурдалак, видимо, в момент паники забыл, что у него, кроме клыков, ещё и руки есть. Секунда, и на его пальцах вытянулись чёрные, блестящие, как обсидиан, когти. Он сделал взмах, пытаясь достать противников. Получилось плохо, угол оказался неудобный, да и болото не отпускало.

Я выругался и рванул сильнее, одновременно вскинув свободную руку.

— Ладно, — проворчал раздраженно, сконцентрировав силу в руках, и ударил, не по мерзким тварям, лезущим из болотной жижи, а по самой воде. Ударил не физически, а силой.

Заклинание вышло пусть и корявым, но вполне рабочим.

Болото под кочкой дёрнулось, словно его ударили снизу кулаком. Вода взметнулась фонтаном, туман на миг разошёлся. Руки шишиг, вытягивающиеся из глубины на мгновение разжались, но потом ухватились вновь.

— Ещё! — заорал спортсмен, захлёбываясь, — Давай же, Кромешник!

Слово Кромешник он произнёс не с уважением, а скорее, как ругательство, но сейчас мне было не до обид.

Я сосредоточился и ударил ещё раз.

Моё заклинание сделало то, что нужно, вокруг ноги вампира в воде появилось что‑то вроде энергетического пузыря, короткий, на долю секунды оттолкнул от него болотную массу, образуя вакуум. Лапы шишиг, лишившись опоры, соскользнул с человеческой плоти.

— Тяни! — рявкнул я.

Вампир выдернул ногу, оставив кусок джинс в болоте. Мы вместе рухнули на соседнюю кочку, едва не сбив с неё Андрея.

Тот выругался, но удержался.

Болото забурлило сильнее. Теперь вода вокруг нас кипела, как в огромном чёрном котле. Лопающиеся пузыри пахли мёртвым мясом и гниющей травой. Рты и глаза на поверхности множились.

Шишиги проснулись окончательно.

— Ты привёл нас на их кормёжку, — мрачно сказал Андрей. — Умно, Кромешник. Только ты забываешь, что мы теперь в одной лодке.

— В одной луже, — уточнил я, — И