Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

Мы с Ингрид остановились перед тяжелой дубовой дверью с блестящей латунной табличкой «Класс 4-Б». Подруга покосилась на меня, тяжело вздохнула, шлепнула по руке, которой я опять полез чесать шею под воротником, и уверенно толкнула створку.

Комната была огромной и светлой. Окна от пола до потолка, три ряда новеньких блестящих парт. Когда мы вошли, гул мгновенно стих. Двенадцать пар глаз уставились на нас как по команде. Я быстро прикинул расклад: шесть парней и шесть девчонок. С нами вместе будет четырнадцать человек. Как-то маловато для класса. Или это суть элитной школы? Наверное так и есть.

Тяжелая тишина повисла в воздухе. Я кожей почувствовал оценивающие холодные взгляды. Смотрели высокомерно, с прищуром. Эти богатенькие детки прекрасно знали, кто мы такие, слухи в их кругах расходятся быстро. К Ингрид у них вопросов не было. Дочь капитана инквизиции — это сила, это статус, тут всё понятно. А вот на меня они смотрели с откровенным пренебрежением. Сын самого Коммодора рыцарей тринадцатого сектора Иллариона Тихона! Звучало-то громко. Да только для этих потомственных снобов мой отец был просто удачливым выскочкой. Человеком без знатной родни, которому просто крупно повезло занять высокую должность, когда после недавней неразберихи на границе полетели головы прежних начальников. А раз Тихон для них — случайный назначенец, то и его сын — точно такой же выскочка, которому купили место в элитной школе. О том, что я вообще-то приемный, никто из них, слава богам, пока не знал, но моя дерганая манера постоянно поправлять непривычный мундир явно добавляла им пищи для ума. Мол, одели парня за счет казны, а манерам научить забыли.

Но самым опасным человеком в комнате были не эти расфуфыренные детки. У классной доски стояла женщина. На вид ей было под сорок, но держалась она так прямо и жестко, будто вместо позвоночника у нее был стальной штырь. Строгий темно-серый костюм сидел на ней без единой складочки. Волосы стянуты в идеально гладкий тугой узел на затылке. А в глазах такой ледяной холод, что меня невольно пробрало. Я таких людей знал по улицам. Они не кричат и не машут кулаками. Они ломают людей одним лишь взглядом.

— Проходите и занимайте свободную парту в третьем ряду, — голос у неё был как щелчок хлыста. Ровный, четкий. И уже повернувшись в сторону всего класса, добавила. — Что же, придется повторить. Меня зовут Валерия Павловна Власова. Я ваш новый классный руководитель и преподаватель истории Гадара. В моем классе не терпят опозданий, лени и глупости. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Да, Валерия Павловна, — слаженным послушным хором отозвались ученики.

Мы с Ингрид пошли по проходу между рядами. Пиджак предательски жал подмышками. Я краем глаза заметил, как холеный парень с первой парты, с золотой заколкой на галстуке, прикрыл рот рукой, скрывая насмешливую ухмылку, и что-то шепнул своему соседу. Тот тоже презрительно улыбнулся. Ну да, ухмыляйтесь. Посмотрел бы я на ваши улыбочки там, на границе, когда земля под ногами ходуном ходила от шагов орды нечисти.

Мы сели за парту в самом конце. Учительница сухо стукнула указкой по столу, и начался первый урок. История.

Она заговорила о прошлом нашего тринадцатого сектора. О том, как строились первые заставы, как доблестные рыцари защищали границы от порождений нечисти. Говорила складно, слова лились красиво, как по писаному. Вот только я слушал её правильную речь, и у меня внутри всё сжималось от глухого раздражения. Она рассказывала о войне с нечистью так, будто это была легкая прогулка. Благородные подвиги, блестящие доспехи, чистые победы… Эта женщина с идеальной прической в жизни не видела, как одержимый рвет зубами человеческое горло. Не знала, как воняют горелая плоть и первобытный страх. Для нее всё это было лишь строчками в умных книгах. И для этих двенадцати сынков и дочек знати тоже. Они сидели с идеальными осанками, аккуратно макали перья в чернильницы и даже не догадывались, какая кровавая пасть дышала им в затылок за стенами их красивого безопасного мирка.

Наверное я бы и дальше сам себя накручивал на ровном месте, но неожиданно все прекратилось. Я даже не понял, что произошло. Просто посмотрел на Ингрид, и увидел в ее взгляде понимание. И от этого стало легче дышать. Я здесь не один. Есть тот, кто пережил и видел то же самое, что и я. И видимо ей тоже не особо нравилось слушать «красивые» истории о великих подвигах. Не помню, где я это слышал, или прочитал, но фраза, как по мне, идеальная. «Герои появляются только там, где нужно прикрыть своим телом ошибку больших начальников на поле боя».

Валерия Павловна между тем перешла к очередному общему разделу. И как я понял, сейчас она рассказывала в общих чертах то, что мы будем учить весь год. То есть подробнее мы все узнаем позже. Я ее слушал вполуха. Меня больше волновала моя реакция. С чего это я так резко озлобился на ее слова и реакцию окружающих? Хотя ответ я, кажется, знал. И это долбаный костюм, будь он неладен. А ведь когда надевал и даже когда шел в школу, он особо меня не нервировал. Но сейчас….! Ууу, с каким удовольствием я бы стянул пиджак и эту удавку с шеи.

Громкий резкий звон колокола, возвестивший об окончании урока, ударил по ушам так внезапно, что я не успел ничего сообразить. Мышцы сработали сами, опережая мысли. Правая рука мгновенно рванулась вбок, туда, где на поясе обычно висел меч, а пальцы левой судорожно вцепились в край парты, готовые толкнуть тяжелое дерево вперед, чтобы использовать его как укрытие. Глаза за долю секунды обшарили комнату: окна, выходы, углы. Сердце заколотилось в груди как бешеное, а к горлу подкатил знакомый горький привкус адреналина.

Секунда. Две. Ничего не произошло. Никаких демонов, никакой нечисти. Всего лишь дурацкий школьный звонок.

Валерия Павловна невозмутимо закрыла свой журнал, поднялась со своего места и четким размеренным шагом вышла из класса. А комната вокруг меня тут же взорвалась десятками голосов. Стулья заскрипели по паркету, девчонки захихикали, общаясь между собой, парни начали бурно что-то обсуждать. Обычная перемена.

Я заставил себя разжать пальцы, которые почти побелели от напряжения, и медленно шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Черт. Кажется, этот