Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

долбаный костюм действительно сводил меня с ума, раз я готов кидаться на стены от громкого звука. Я снова потянул воротник рубашки, чувствуя, как под накрахмаленной тканью шея покрылась липким потом.

Ингрид слегка повернулась ко мне, положив локти на парту. Она не стала спрашивать, почему я дернулся, она сама на мгновение замерла, когда зазвенел колокол. В её глазах промелькнула всё та же настороженность, но она быстро взяла себя в руки и едва заметно кивнула в сторону первых рядов.

— Ну что, Акиро, осмотрелся? Добро пожаловать в наш новый террариум, — тихо, одними губами произнесла она, косясь на одноклассников. — Давай я тебя немного просвещу, чтобы ты знал, от кого чего ждать. Видишь тех четверых у окна? Два хлыща и две девчонки в золотых заколках.

Я присмотрелся к кучке, которая вальяжно развалилась за партами.

— Тот наглый тип, который над твоим воротником ехидно ухмылялся — Михаил Мещерский, — шепнула Ингрид. — Его папаша заправляет всеми оружейными мануфактурами в секторе. Деньги, связи, гонор до небес. Рядом с ним Дима Волконский. Род у него древний, как сам Гадар, но они почти обнищали, так что парень из кожи вон лезет, чтобы казаться важным и не отставать от Мещерского. Девчонки с ними — такие же чистокровные снобы из знати. Смотрят на всех как на прилипшую к подошве грязь. Тебя они уже записали в выскочки, так что жди подвоха.

Я молча кивнул. Понятно. Эти четверо привыкли, что мир крутится вокруг их фамилий. Опасны ли они? Вряд ли. Изнеженные, сытые. Но нагадить втихую через своих влиятельных родителей точно могли.

— А вон те, в центре? — я кивнул на самую большую компанию из пяти человек. Три девчонки и два парня о чем-то громко спорили, размахивая бумагами.

— Это дети высокопоставленных чиновников, — пояснила Ингрид, и в её голосе послышались ироничные нотки. — Вон тот пухлый, который сейчас пирожное жует — Чистяков, сын главного казначея тринадцатого сектора. Остальные — детки судей и главы налогового ведомства. Синекуры, Акиро. Голубой крови у них нет, титулов тоже, зато их папаши сидят на мешках с казенным золотом и управляют всеми налогами. Знать их презирает за «низкое» происхождение, но вслух помалкивает. Потому что папочка Чистякова может одним росчерком пера перекрыть Мещерским все их оружейные льготы. Так что эти чинуши тут чувствуют себя вполне уверенно.

Я проводил взглядом пухлого Чистякова, который как раз вытирал испачканные кремом пальцы о дорогую шелковую салфетку. Но ровным счетом ничего из себя не представлял. Обычный мягкий мешок с деньгами.

— Ну и ладно, с этими всё понятно, — буркнул я, переводя взгляд на дальний угол у самой двери. — А эти трое кто? Которые разодеты так, будто прямо отсюда собрались на танцы или в кабак?

За дальней партой сидели двое парней и девчонка. И выглядели они, мягко говоря, странно для элитной школы. Парни сидели в расстегнутых на несколько пуговиц рубашках, демонстрируя массивные золотые цепочки, на пальцах поблескивали перстни, а один из них лениво крутил в зубах зубочистку. Но девчонка между ними переплюнула вообще всех. Мало того, что у её блузка была расстегнута настолько глубоко, что это нарушало вообще любые приличия, так она еще и умудрилась накрасить губы вызывающе-яркой красной помадой, а волосы выкрасить в дикий вишневый цвет.

— О, это наша местная «святость», — фыркнула Ингрид, едва сдерживая смешок. — Дети высокопоставленных церковников. Девчонка — Стелла, дочь второго советника самого епископа.

Я удивленно моргнул, чуть не выдав себя. Церковников? Я-то помнил монаха Илая из приюта — тот вечно ходил в пахнущей сыростью темной рясе, бормотал себе под нос и выглядел как ходячий мертвец. А после им же и оказался. Ну или те, которые на отборе были. Тоже вели себя более-менее скромно, да и молились чуть ли не каждую минуту. А эти трое…

— И что, папаша за такой вид ей голову не оторвал? — искренне удивился я.

— А кто ей что сделает? — Ингрид пожала плечами. — Сами они в бога верят только тогда, когда нужно выпросить у родителей новые дорогие шмотки. Обычная избалованная молодежь, у которой столько денег и защиты, что им плевать на любые правила. Папаша у Стеллы молится день и ночь, грехи сектору отпускает, а дочурка вовсю пользуется его властью. Держаться они будут явно особняком, и в дела класса лезть не станут, но если ты их зацепишь, папочкины дружки из консистории быстро устроят тебе и твоему отцу проблемы. Так что не связывайся с ними, Акиро. Там вместо мозгов сплошное кумовство и интриги.

Я посмотрел на Стеллу, которая как раз громко и фальшиво рассмеялась над шуткой одного из своих спутников. Да уж. Похоже, большая часть церковников везде одинаковы. Что в нищих приютах, что в богатых кварталах, под святыми крестами всегда прячется одно и то же гнилье.

В голове снова зашумело. Все эти интриги, налоги, мануфактуры, епископы… У меня уже натурально начала болеть голова от этой лекции. Я пытался честно вникнуть и запомнить, кто здесь кому приходился родственником, и у кого больше золота, но выходило с большим трудом. Мой мозг, заточенный под совершенно другие задачи, упорно отказывался воспринимать этот мирный террариум всерьез.

Но выбирать не приходилось. Нам с Ингрид предстояло провести здесь целый год. И судя по всему, этот год обещал быть очень долгим.

Второй звонок я перенес легче. Рука по привычке дернулась к поясу, но я вовремя отдернул её, сделав вид, что просто поправляю полы своего дурацкого бордового пиджака. Который, к слову, жал всё сильнее, будто его ткань медленно ссыхалась прямо на мне.

Начался второй урок. В класс медленно шаркая подошвами, вполз древний, как сам Гадар, старик в потертом, но идеально выглаженном сюртуке. Звали его господин Оболенский, и преподавал он предмет под издевательским названием «Этикет и правила хорошего тона».

Если первый урок казался мне просто глупым, то этот превратился в изощренную пытку. Дед встал у кафедры и начал вещать. Голос у него был тихий, монотонный, без единой эмоции. Он жужжал, как жирная осенняя муха, летающая по комнате и не дающая уснуть. Битый час этот Оболенский на полном серьезе распинался о том, под каким именно углом нужно наклонять голову, если ты встретил на улице рыцаря третьего ранга, и в какой руке полагается держать чайную чашку на приеме у городского наместника. А еще, чем отличается легкий кивок вдове