Его враг – его жена - Ника Давыдова

Резко села, ошалело хлопая глазами. Вчера… меня проводили в отель, а потом там погас свет, и я потеряла сознание. Меня отнесли обратно в номер? Но он вроде бы выглядел по-другому. Комната, в которой я находилась, была больше раза в два точно, а интерьер был совершенно другого цвета. Что происходит? Где я?

Откинула одеяло в сторону и опустила ноги на застеленный огромным пушистым ковром пол. Встать получилось достаточно легко: слабость в теле была не сильной, и больше всего беспокоило именно горло. Я инстинктивно коснулась ладонью шеи — никто же меня не душил там во сне?

Первым делом подошла к окну. За ним количество серебряных дубов просто поражало воображение. Я все еще находилась где-то в первом районе. Может, меня переселили в какой-то другой номер отеля? А мой охранник, где он?

Судя по всему, на дворе уже давно было за полдень, и на работу я безнадежно опоздала. Увольнение вновь нависло надо мной мрачной тучей. Нет, в случае чего скину всю вину на сопровождавшего меня сильтена. Наверное, мне нужно выйти из спальни и найти его. Но сначала нужно найти свою одежду. Я была одета в какую-то шелковую ночную сорочку на тонких лямках длиною до пола. Очень дорогая на ощупь вещь, совершенно непонятно почему оказавшаяся на мне.

Задумчиво взглянула вниз и пропустила между пальцами скользкую ткань темно-бордового цвета… что?

Я никогда не красила ногти. Лак был очень дорогим удовольствием, производимым даже не на территории Эйрваля. Поэтому длинные ноготки, покрашенные в винный (меня начинало напрягать обилие этого цвета вокруг) цвет, точно выглядели на моих пальцах очень странно. А на моих ли?

Пугающее подозрение не успело оформиться в моей голове окончательно — одна из трех дверей, ведущих куда-то из спальни, распахнулась так резко, что стало очевидно: человек за ней находится в крайне скверном расположении духа.

Я крупно вздрогнула, сразу же узнав того, кто появился на пороге.

— Проснулась? — от стали в голоса Аэлрика у меня мурашки по плечам побежали, и я неосознанно обхватила себя руками, пытаясь спрятаться. — Отлично. Одевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Почему он обращается ко мне на «ты»? И… почему с такой жесткостью?

— И не играй в дурочку, прошу, — вдруг устало попросил он, — Хватит дрожать. Целест сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока еще.

— Ж-женой? — голос слушался меня с трудом, был хриплым, а еще, кажется, был на пару тонов ниже моего собственного.

Что он такое говорит? Я же совсем не…

Аэлрик поморщился. Будто бы это слово вызывало у него какую-то внутреннюю боль.

— Сэлира, не испытывай мое терпение.

Я все-таки не удержалась и рухнула на пол. Имя, настолько сильно раздражающее, что буквально скрипело крупным песком на зубах, звучало почти что как приговор.

Аэлрик кинулся было ко мне, но на полпути вдруг остановился. Я видела, как он несколько раз сжал-разжал кулаки, борясь с самим собой.

— Если ты сейчас пытаешься вызвать у меня жалость, то не стоит.

— Н-нет я…

Как мне объяснить, что он паники мне кричать хочется? Я в теле Сэлиры? Его жены? Как так вышло? А если… если я здесь, значит, она в моем?

Видимо, что-то пугающее отразилось в моем взгляде, что сильварх все же опустился передо мной на одно колено, строго потребовал, чтобы я на него оперлась и помог подняться.

В себя я пришла опять в кровати. Надо мной стоял мужчина в светлых одеяниях целиста и вливал в рот какой-то горький отвар. Попыталась отвернуться, но меня поймали за подбородок и заставили выпить все до конца.

— Приступы паники могут быть после сильного отравления, которое пережила тарэна, — обратился целист к стоящему неподалеку Аэлрику, — организм не может поверить, что все еще жив.

— Понятно, — он кивнул и жестом отпустил мужчину восвояси. Мы снова остались одни. Я сжала непослушными ладонями края одеяла, наблюдая за сильвархом.

Он раньше никогда меня не пугал, его серьезный, немного уставший взгляд никогда не нес угрозу, а теперь от него меня холодный пот прошибал.

— Чем ты думала, когда столько пила? — спросил вдруг Аэлрик, — Да еще и илумиирскую настойку? Ты же знаешь, что у тебя аллергия на ее компоненты. Захотела умереть на руках у любовника? Великолепное шоу было бы.

— Я не…

Любовника? Кажется, я начала кое-что понимать. Он все-таки узнал правду. Какая нелепая ситуация: я хотела, чтобы это произошло, но в данный момент мне это совсем не играло на руку. Было бы прекрасно, если бы рядом сейчас со мной был любящий муж, а не разочарованный мужчина.

— Ты меня просто поражаешь, — он с оттяжкой провел руками по лицу, — Чего ты добивалась всем этим, скажи? Ты знаешь, кем является твой «друг»? Потому что если да, я никак не смогу тебя спасти.

— Подожите, я ничего… — попыталась вновь его прервать, хотя особо даже не знала, с чего начать.

— Ах, теперь мы уже на «вы»? — горькая усмешка скользнула по его губам. Я тут же поняла, что сморозила несусветную глупость. — Впрочем, вскоре так и будет. Бумаги на развод я уже подготовил. Ознакомишься после того, как ты мне расскажешь, почему для роли любовника ты выбрала последователя Тьмы.

Сказать, что я опешила, — не сказать ничего. Он готов вот так просто развестись с Сэлирой? Никакой попытки поговорить, никакого намека на то, что он может быть и готов ее простить? Не то что бы я ратовала за прощение измены, просто… не думала, что Аэлрик окажется настолько радикален.

И… что еще он сказал? Тот любовник был отступником? Сэлира, ты сумасшедшая!

Мне конец.

— Не думаешь, что как-то поздно лить слезы? — вдруг спросил он, и я поняла, что действительно плачу.

От безысходности и от полнейшего непонимания, что мне делать дальше. Я не могу признаться, что я не Сэлира — это прямая дорога на очистительный костер. Потому что бывало так, что телами людей завладевали злые духи и притворялись ими. И то, что я могла сказать Аэлрику, что я та самая цветочница из магазина, где он всегда покупает букеты, меня бы не спасло. Порождения