Его враг – его жена - Ника Давыдова

Как ни крути, заявлять о том, что в теле сейчас находится чужая душа, никак было нельзя. Хотя… если я умру здесь, то, может, вернусь?

* * *

Аэлрик Кидралэн

Не сказать, что слезы в светло-серых глазах Сэлиры, доставляли ему какое-либо удовольствие. Разговор с ней хотелось закончить как можно скорее. На душе было муторно, а при взгляде на жену в голове всплывала отвратительная сцена, свидетелем которой он вчера стал.

— Просто… — она быстро вытерла костяшками пальцев ставшие влажными щеки. — Мне кажется, у меня какие-то проблемы с памятью. А ты… ты так злишься, и мне страшно.

Он нахмурился.

— Что именно ты не помнишь?

Сэлира замолчала. Она явно думала, что именно сказать, и это не нравилось Аэлрику так же, как и внезапное заявление о пропаже воспоминаний.

— Несколько предыдущих недель? — неуверенности в голосе было хоть отбавляй.

— Ты можешь рассказать что-то конкретное из последнего дня, который тебе запомнился?

Он все-таки присел на кровать, глядя на растерянную жену. Пока она лежала без сознания, Аэлрик успел просканировать ее несколько раз и нашел лишь остаточные эманации от близкого общения с тем отступником. Но чтобы провести полную проверку, надо было подождать, пока Сэлира проснется.

— Прием у Гирвэго, — наконец, ответила она, — Мы впервые за долгое время выбрались туда вдвоем и пробыли почти до утра. Вернулись домой в пять утра и…

Сэлира нервно сцепила пальцы рук между собой.

— Так и не заснули.

Аэлрик помнил тот день. У него тогда было три дня выходных, впервые за лето, поэтому он смог выбраться на один из балов, которые так обожала жена. Его не особо прельщала вся эта шумиха, он бы с удовольствием провел время с ней в поместье, или съездил куда-нибудь загород, благо, что погода стояла теплая, но Сэлире нравились танцы и музыка, поэтому он не мог ей отказать. Смысла запрещать ей делать то, что нравится, как советовали некоторые, он не видел. В конце концов, он с Сэлирой познакомился не в монастыре, чтобы ожидать от нее желания сидеть дома днями напролет и молиться Свету. Девушка в прошлом была актрисой театра, и Аэлрик совсем не хотелось насильно тушить ее темперамент и страсть. В конце концов, именно этим она его когда-то и зацепила.

— Верно, — он присел на самый край кровати, — а что дальше?

— Не помню, — она несколько раз мотнула головой, будто бы это могло убедить его в том, что она точно говорит правду, — Очнулась, а… ты так смотришь… говоришь про развод.

Аэлрик едва сдержал порыв ядовито улыбнуться.

— Дай руку, — сухо потребовал он.

— Зачем?

— Ты же сама все понимаешь. Дай руку. Я с тобой очень мягок, Сэлира, так что не упрямься.

Она поджала пухлые губы, которые были неестественно бледны без ее привычной помады, красной оттенок которой, кажется, даже ночью не сходил с кожи полностью и осторожно протянула вперед ладонь. Прикасаться к ней не особо хотелось, но Аэлрик спокойно напомнил себе, что теперь это просто часть работы.

Свет заструился по его венам, потихоньку перетекая в девушку рядом, заполняя собою каждую клеточку организма, выискивая малейший признак присутствия чего-то темного. Совсем незначительные бледные серые пятнышки были разбросаны по всему телу — остатки прикосновений того, кто тесно связан с Тьмой. Они уже почти пропали и не представляли никакой ценности, лишь заставляли Аэлрика крепко сжимать зубы. Несколько похожих пятен находились в районе головы, что было более подозрительно, но если она долгое время контактировала с тем отступником, то через несколько дней они тоже должны пропасть. Ничего не свидетельствовало о том, что душа Сэлиры была отмечена Тьмой. Кроме того, что воздействие Света очевидно ее пугало, хотя за нескольк лет жизни с сильвархом к любым проявлением силы привыкаешь.

Поведение ее он находил весьма подозрительным. Потеря памяти? Этот аргумент часто используют темные духи, вселяясь в людей. Очень легко сказать, что вдруг начал страдать от амнезии, когда на деле просто не знаешь множество подробностей о теле, которое забрал.

Аэлрик не знал, хотел ли он, чтобы в теле Сэлиры действительно оказался злой дух, или нет. В таком случае все можно свалить на него. Вот только… как он успел выяснить, встречалась с другими она куда дольше пары-тройки недель. А провал в памяти случился куда позже.

— Ответь мне на несколько вопросов, — он крепко сжал запястье девушки.

Она глубоко вздохнула и вдруг уверенно на него взглянула. О недавних слезах теперь напоминали лишь немного покрасневшие уголки глаз.

— Хорошо.

Первый шок прошел?

Аэлрик сосредоточился, магия его засияла сильнее, окутывая Сэлиру плотным солнечным коконом. Если в теле есть дух, достаточно сильный, чтобы никак не среагировать на первую проверку, то сейчас он должен был занервничать. Но она сидела спокойно, только кожа под его пальцами покрылась крупными осязаемыми мурашками, словно в комнате сейчас было крайне холодно.

Хранители Света не умели читать мысли, но у них хорошо получалось отличать правду от лжи, ведь в последней всегда имеется хотя бы маленькая, но частица Тьмы.

— Имеешь ли ты отношение к темным духам?

Сэлира отрицательно качнула головой.

— Отвечай вслух.

— Нет, не имею.

— Это тело принадлежит тебе с рождения?

— Разве тело может принадлежать кому-то, кроме самого себя? — её голос дрогнул, но глаза оставались удивительно ясными.

Аэлрик прищурился. Солнечный кокон сжался, вот-вот готовый пронзить тело, заключенное внутри, сотней тонких световых ножей.

— Ты уходишь от ответа, — холодно сказал сильварх. — Отвечай: да или нет.

Сэлира напряглась, пальцы слегка дрогнули в его хватке. То, что она медлит, уже говорило о том, что все не то что бы хорошо.

— Да, — наконец произнесла она негромко. — Это моё тело. Оно всегда было моим. Ты подозреваешь меня? Думаешь, в меня вселился дух? Это обидно, Рик!

Она назвала его домашним именем, но это ничего особо не значило. Аэлрик же поймал себя на мысли, что слышать его из уст жены было так же неприятно, как и держать ее за руку.

Тем не менее, нужный ему ответ прозвучал.

— Хорошо, — он чуть ослабил хватку, но магический кокон не рассеялся. — Тогда следующий вопрос. Что ты сказала мне в день нашей свадьбы, когда мы остались одни?

Никакой дух не мог наблюдать за