Сердце Молнии - Йона

— Не понимаю… Ты так похож на него, — она удручённо покачала головой. — Как я могла так ошибиться?

— Бывает, — Оин пожал плечами.

Теперь, когда вопрос об участии в краже был снят с повестки, он потерял интерес к этой истории. Он и так сделал всё, что мог — спас и залатал неосмотрительную девчонку. Остальное не его забота. Теперь он мог с чистой совестью подумать об ужине.

Заметив его ухмылку, Рэйна переменилась в лице, вспомнив что-то ещё.

— Мой амулет, — сказала она. — Он ведь среагировал на тебя в каменоломне.

— Даже лучшие устройства дают сбой, — заметила Агнесс.

— Это не устройство. Это… Ах!

Рэйна подняла руку, собираясь продемонстрировать вещь, о которой говорила, но не застала её на запястье.

— Где он?

Её пронзительный взгляд метнулся сразу к Оину.

— Я ни при чём, — он поднял ладонь в жесте, призывающем к спокойствию. — Иди, поищи в каменоломне. Наверняка обронила там, пока возилась с Соммардом.

Так она и поступила. Схватила в охапку меч, свои окровавленные вещи, бросила Агнесс торопливое «спасибо», и выскочила из квартиры, оставив за собой распахнутую дверь. Вслед за Рэйной Оина покинуло напряжение, висевшее над ним тяжёлой грозовой тучей.

— Ну и денёк…

Он медленно выдохнул, взял куртку и бросил на кушетку, прикрыв ею пятно крови — с этим он разберётся утром, а пока… Он рухнул сверху, чувствуя, как приятно расслабляются мышцы спины. В животе громко заурчало.

— У тебя есть что-нибудь съедобное? — спросил он.

Закрыв дверь, Несс уже вернулась в гостиную и встала рядом с кушеткой. Увидев, как она подбоченилась, Оин понял, что буря ещё не миновала.

— Не знаю, в какое дерьмо ты влип на сей раз, — сурово проговорила она, — но, чтобы завтра же отправился с этим к Дэшу.

— К нему? С чего вдруг?

— Как тебе такой повод: вооружённая девчонка ищет кого-то крайне похожего на тебя.

Она сделала паузу, давая словам осесть, будто Оин и без неё не догадался, кто подходил под описание.

Отец.

Неужели вляпался во что-то? От этого внутри всё неприятно сжалось, будто кто-то задел кожу на едва затянувшемся шраме.

Оин обещал себе, не ввязываться в семейные дела Спритов, потому что больше не хотел идти на поводу у прошлого. Сейчас он пытался заново начать жизнь. В который раз. И всё же…

Но Агнесс продолжала упёрто стоять над ним, пока он не кивнул, надеясь, что к утру она остынет и отстанет от него. А он займётся наконец своими делами.

Глава 3. Изгнанник

Оин не собирался делать этого. Он дал себе слово не возвращаться.

Вообще-то, он частенько давал себе разные обещания, чтобы потом бессовестно их нарушить. Например, завязать с теневым делом и попробовать для разнообразия честный заработок. Он хотел этого не ради Несс, хотя та была бы счастлива, — просто сам чувствовал, что внутри скопилась усталость от бесконечной беготни по лесам, поисков разломов и от опасности, вечно таящейся за спиной. Однако этот риск он выбирал сам. Лучше погибнуть от клыков и когтей, думал Оин, раз — и тебя не стало, чем медленно сходить с ума от удушающего захвата прошлого. Обещание не возвращаться было для него необходимостью, чтобы продолжать дышать. Чтобы память прекратила разъедать его изнутри, как ядовитая плесень.

И всё же наутро Оин пересмотрел собственные принципы, когда незначительная обеспокоенность судьбой отца не только не унялась, а раздулась до горящего нарыва. Вот он и притащился к дому на Буковой улице, где теперь околачивался вдоль невысокой ограды, подобно бездомному коту, никак не осмелившемуся проникнуть внутрь.

Зачем ты здесь? — спрашивал он себя. Большую часть времени ему было плевать на отца. Оин долго и настойчиво взращивал в себе это убеждение. Видимо, оно так и не укоренилось.

Ещё и Несс подлила масла в огонь.

Первым делом с утра она отправила весть их младшему братцу Сиверу, одержимому картами и маршрутами, желая вызнать, где находится Сэл’Тарн — место, упомянутое этой девчонкой, Рэйной. Получив ответ, она изумлённо ахнула, чему Оин не придал особого значения.

— Хочешь знать, откуда прибыла твоя мстительница? — спросила Несс, не дождавшись вопроса с его стороны.

— Ну и?

Оин отозвался, но без интереса. Он уже час, как пытался оттереть кровь со своей куртки — вручную — потому что не смог вспомнить нужную печать. Как, впрочем, и Несс. Он мог бы воспользоваться теневыми чарами, но опасался, что сестра убьёт его на месте, вздумай он проделать такое в её доме.

— Чтоб ты знал, — сказала она. — Сэл’Тарн — это одно из поселений Тригорья. Тех, что запрятаны в глубинах горы Химэль.

— И что с того?

— Как это что? — брови Несс взметнулись из-под очков. — Ты вроде не в пещере рос, должен был слышать о тригорских нравах: кровная месть, старые заветы, — всё такое. Тебе повезло, что девчонка решила разобраться, а не вершить правосудие прямо на месте.

— Ясно, — хмыкнул Оин.

А сам подумал: так вот откуда у неё тот странный прикид.

— Вообще-то, она ничего — эта Рэйна, — вдруг призналась Несс. — Нет, правда. Несмотря на меч и угрозы, она показалась мне… миленькой.

— Миленькой?

Оин выгнул брови, не веря, что она всерьёз. Воспоминание о клинке возле горла было ещё слишком свежо, чтобы согласиться.

— Ну, да, — кивнула Несс. — Я уж подумала, ты и с ней успел напортачить, оттого она так взъелась. А тут вон оно что — кража.

Оин перестал тереть куртку, откинулся на спинку кресла и сосредоточил взгляд на сестре:

— Что это значит: «и с ней успел напортачить»?

— Сам знаешь, — она пожала плечами, скручивая обратно свиток с вестью. — Ты всегда так делаешь.

— Как так? — нахмурился он. — Если ты снова собралась отчитывать меня за Дэйзи, то…

— Я не конкретно про ту историю. А в целом, — Несс поднялась с кушетки, чтобы поставить вестник на полку возле часов. — Ты привык избегать неудобных ситуаций. Хочешь знать, что я думаю на самом деле? — он покрутил головой, но Несс всё равно сказала: — Я считаю, что бардак в твоей жизни и вся эта возня с очагами лишь оттого, что ты избегаешь собственных чувств.

Оин цокнул языком, не понимая, при чём тут его чувства и очаги, когда речь изначально шла о девчонке, преследующей его. И то — по ошибке. Вмешиваться в это дело он не видел смысла, особенно ради отца — человека, которого он не мог считать семьёй, поскольку тот ею никогда не являлся. Так что в Пекло… Он не избегал проблем. Просто выбрал себя