Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

была совсем не такой, какие я видела здесь раньше. Много людей, мусор, разношёрстные дома, в основном старые и запущенные, шумные разговоры, вызывающий женский смех, запах спиртного и слабое освещение. Вдоль улицы, на приземистых металлических столбах, коптили тусклые фонари, старинные такие, керосиновые, или что-то схожее. И вообще, весь окружающий антураж этого мира навевал ассоциации с началом девятнадцатого века, как я его себе представляла. А вид конкретно этой улицы вызвал в памяти ещё и выражение — злачное место. Да, именно так можно было охарактеризовать всё это. Что в принципе логично, учитывая то, кто меня сюда привёл.

— Ты не отставай, малая. Вижу, боишься, — обернувшись, усмехнулся Никла. — А тут смотри, не зевай. Только приметят слабость, сразу… хм, к делу пристроят.

И как по заказу, к нам подскочил какой-то парнишка в засаленной тряпичной кепи. Окинул меня цепким оценивающим взглядом, усмехнулся и спросил у моего спутника:

— Чего, опять убогих подбираешь, Никла-барыга?

— Ты за языком-то поганым следи, — рыкнул Никла. — Какой я тебе барыга⁈ Иди давай отседова, соплячьё!

И я как-то неосознанно, бочкой, подошла к Никле поближе, инстинктивно ища защиты. Он, почему-то казался мне приличным мужиком, насколько это в принципе возможно, учитывая среду, в которой он вращается. Подкупало ещё и то, что он был уже относительно не молод, лет сорок пять на вид, и подчёркнуто называл меня «малая», да и смотрел он на меня скорее с жалостью, чем с мужским интересом. В отличие от того же «соплячья» в кепи. Тот как раз без стеснения облапил взглядом.

— Не боись, — подмигнул мне Никла. — Пока со мной будешь, никто не обидит.

— Спасибо, — поблагодарила я, сильно сомневаясь в своём решении довериться местному преступному элементу.

Но, как говорится, работаем с тем, что есть. За неимением лучшего, и покровительство «барыги» можно считать благом. Только скрыться бы от ощупывающих взглядов со всех сторон. Отогреться, поесть, и расспросить Никлу о… магах. Сама в шоке от таких мыслей, но, опять же, работаем с тем, что есть. Он заикнулся про магов, которыми, я так поняла, являются Мастер и профессор Кассиди Энро. А теперь, выходит, что и я.

Лично я в себе никаких изменений и волшебных сил не чувствовала, но даже представитель местной бандитской сферы что-то во мне углядел. А раз углядел, значит, и объяснить хоть что-то сможет.

И тут, когда мы уже почти дошли до приземистого, старого домика с покосившейся крышей, на который указал мне Никла, нам неожиданно заступили дорогу. Их было двое, молодые парни, в приличной, по сравнению со всеми остальными обитателями этой улицы, одежде. И они явно была весьма недружелюбно настроены.

— Шла бы ты, малая… дальше, — указав мне взглядом на старый домишко, — тихо проговорил Никла. — А у меня тут… дело.

— От чего же? Пусть останется, — усмехнулся один из заступивших нам путь. — Девушка приличная, а от хорошей компании отказываться невежливо.

— А заодно и приценимся, — улыбнулся второй. — Что, Никла-барыга, нашёл, чем долг погасить?

И оба парня уставились на меня. М-да…

Я стояла чуть боком к этим сомнительным парням, прячась за Никлой, но всё равно чувствовала, как меня пристально разглядывают. Нехорошо так, придирчиво, оценивающе и в то же время обесценивающе. Будто я не человек, а какой-то товар. Мерзко, неприятно и страшно. Отступила на шаг назад и замерла, когда Никла схватил меня за руку.

— Вы, ребятки, обознались, — проговорил он, сжимая мою похолодевшую от страха ладонь. — Не моя это девочка. И вам лучше не знать, чья она. Живее будете…

Парни ещё раз оценивающе взглянули на меня и… отвернулись! Как-то забеспокоились оба сразу, надвинулись на Никлу, один схватил его за грудки, притянул к себе и прошипел:

— Ты не затягивай с долгом-то, Никла-барыга. Хозяин ждать не любит.

— И девочку эту, — кивнул на меня второй, — можешь сколько угодно беречь. А как Астар про неё узнает, всё равно заберёт.

— Ты и расскажешь? — враждебно спросил его Никла.

— Нет, не скажу. А толку, её тут все видели, — как-то невесело усмехнулся разговорчивый парень. Повернулся ко мне и посоветовал: — Уходи отсюда, никто тебе тут не поможет. Даже если там, — неопределённый кивок головой, — ищут, всё равно уходи. Как бы там плохо ни было, здесь будет хуже.

Я во все глаза смотрела на него и никак не могла понять — зачем он мне это говорит? Он же сам из этого бандитского мира, сам ко мне даже приценивался. И тут советует бежать.

— Ты бы сам поостерёгся, Эллис, — тихо проговорил Никла. — Эта девочка, — кивнул он на меня, — тут не задержится. А нам с тобой ещё жить с Астором.

— Так зачем притащил её сюда? — вдруг зло спросил Эллис. — Подразнить зверя решил? Девчонку бы пожалел.

— Эй, Элл, ты идёшь? — позвал друга уже прилично отошедший от нас спутник разговорчивого парня.

— Иду, — обернувшись, крикнул он, повернулся обратно и произнёс угрюмо: — Не губи девчонку, выведи на чистые улицы. Там всяко лучше.

— Сам знаю, не учи учёного, — огрызнулся Никла, но голову опустил. — Чего встала? Живо в дом, — прикрикнул он на меня, когда Эллис отошёл от нас. — И откуда ты только взялась такая беспомощная? Возись теперь с тобой. Это ж надо, даже поборники Астора не позарились, пожалели. Какой же нужно быть, чтобы и они не забрали!

Я и сама не понимала, что только что произошло. Почему меня вдруг пожалели? Явно же не милые мальчики, так, погулять вышедшие. Особенно не шёл из головы пристальный взгляд Эллиса, такой тревожный, озабоченный и… Было что-то ещё в этом взгляде, как и во всём парне. На вид он был примерно моим ровесником, плечистый, уверенный в себе, симпатичный в меру и… какой-то странный. Чувствовалось в нём что-то необычное, не вписывался он в весь этот бандитско-криминальный антураж.

— Поторопись, — дёрнул меня за руку Никла. — Отсидеться нужно.

И мы вошли в дом. Старые, наполовину истлевшие ступени натужно заскрипели, того и гляди проломятся, дверь открылась с просто-таки душераздирающим скрипом, будто от боли застонала.

Внутри было темно, сыро и неприятно пахло: затхлостью, грязью, плесенью и чем-то ещё, неуловимо отторгающим, настораживающим, плохим.

— Проходи, не стой в дверях, — подтолкнул меня Никла. — Звиняй, прислуги нет. Сама уж как-нибудь.

Он захлопнул дверь, задвинул большой деревянный засов, обошёл меня, толкнув плечом, зашуршал чем-то. И тут же вспыхнул тусклый, желтоватый свет. Это Никла зажёг лампу, старинную, чадящую, покрытую толстым слоем сажи. Из-за сажи закопчённая лампа едва ли освещала больше пары метров вокруг, но мне и этого хватило, чтобы разглядеть обшарпанные, некогда покрытые тканью, которая теперь