Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг

Кабанель», опубликованная примерно через четырнадцать лет после появления самых смелых антифеминистских статей в «Сатердей Ревью», явно не должна читаться (как может показаться на первый взгляд) как байка о непонятой «новой женщине», которая ожидала от жизни слишком многого. Но этот рассказ – редкий пример истории о вампирах, которая понимает и осознает метафорическое, или символическое, значение мифа – там, где речь идет о женской сексуальности, – и которая использует эту форму, чтобы передать продолжительный резонанс, возникший в современном обществе. Благодаря этому «Судьба мадам Кабанель», несмотря на отраженное в ней типично поздневикторианское отношение к французской сельской общине, остается необычайно пугающей историей даже по сегодняшним меркам.

В маленькую деревушку Пьевро в Бретани не вторгся прогресс, ее не осветила своим светом наука. Ее населяли простые, невежественные, суеверные люди, и блага цивилизации были известны им так же мало, как и ее ученость. Всю неделю они усердно трудились на неплодородной земле, дарившей им лишь скудный урожай, по воскресеньям и в дни святых они регулярно посещали мессу в небольшой каменной часовне, безоговорочно верили всему, что говорил им месье кюре, и многому, чего он не говорил. Все неизведанное воспринимали не как великолепное, а как дьявольское.

Единственным связующим звеном между ними и внешним миром разума и прогресса был месье Жюль Кабанель, по сути, истинный хозяин этого места, исполнявший обязанности мэра, мирового судьи и всех государственных должностных лиц. Иногда он отправлялся в Париж, откуда возвращался, груженный новшествами, которые вызывали зависть, восхищение или страх в зависимости от уровня интеллекта тех, кто их видел.

Жюль Кабанель обладал не самой обаятельной внешностью для человека его класса, но душа его была добрая. Это был невысокий, коренастый, с низкими бровями и копной иссиня-черных волос и такой же иссиня-черной бородой мужчина, склонный к полноте и любящий пожить в свое удовольствие. Он обладал некоторыми скрытыми достоинствами, которые компенсировали недостаток личного обаяния. Однако он не был плохим, просто всего лишь весьма заурядным и непривлекательным.

До пятидесяти лет он был неженат и слыл желанной добычей местных жителей, но стойко сопротивлялся всем попыткам поймать его в сети, которые предпринимали матери незамужних девиц, и сохранял свою свободу и холостяцкую жизнь в неприкосновенности. Возможно, его красивая экономка Адель имела какое-то отношение к его упорному воздержанию. Поговаривали, что она захаживала во «Вдову приора»; но никому не приходило в голову равняться с ней. Она была гордой, сдержанной женщиной со странными представлениями о собственном достоинстве, но возражать ей никто не осмеливался. Словом, какие бы сплетни ни ходили, они не достигали ни ее самой, ни ее хозяина.

Но в скором времени и совершенно неожиданно Жюль Кабанель, пробывший в Париже дольше обычного, вернулся домой с женой. У Адель были всего сутки, чтобы подготовиться к этому странному приезду, и задача казалась трудновыполнимой. Но она справилась с этим, как обычно, молча и решительно; обставила комнаты так, как будет угодно хозяину, и украсила привычный интерьер гостиной букетом цветов на столе.

«Странные цветы для невесты», – подумала про себя маленькая Жаннет, чудачка, которую иногда брали в дом для помощи по хозяйству. В букете были гелиотроп, который называют во Франции «вдовий цветок», алые маки, белладонна и аконит. Даже несведущая маленькая Жаннет знала, что такой букет едва ли подходит для свадьбы. Тем не менее они остались стоять там, где их поставила Адель, и если месье Кабанель и приказал убрать их с глаз долой, то мадам сделала вид, что ничего не поняла, лишь улыбнулась с неопределенным и отчасти осуждающим видом, который принимают люди, не осознающие смысла происходящего.

Мадам Кабанель была иностранка – молодая и хорошенькая англичанка, белокурая, как ангел.

– Дьявольская красота, – заявляли пьевронцы со смесью насмешливости и содрогания, потому что в эти слова они вложили гораздо больше значения, чем обычно. Смуглые, недостаточно развитые, низкорослые и худощавые, они не могли оценить округлые формы, высокий рост и свежий цвет лица англичанки. Никогда не видя подобного, они нашли в ее красоте больше зла, нежели добра. Чувство неприязни, возникшее к ней с первого взгляда, лишь усилилось, когда все заметили, что, хотя она и явилась к мессе вовремя, а это достойно похвалы, но она не знала текста служебника и неправильно крестилась. Дьявольская красота, ей-богу!

– Тьфу! – сказал старый могильщик Мартин Бриолик. – С этими ее красными губами, розовыми щеками и пухлыми плечами она похожа на вампира и как будто питается кровью.

Он сказал это однажды вечером во «Вдове приора», и сказал он это с осуждением, которое имело свой вес, ибо Мартин Бриолик слыл самым мудрым человеком в округе, не считая месье кюре, который был мудр в своей области, далекой от Мартина, и месье Кабанеля, мудрого в прочих вопросах, в которых ни Мартин, ни кюре ничего не ведали. Он знал все о погоде и звездах, о диких травах, растущих на равнинах, и о диких пугливых зверях, которые их едят; он обладал даром прорицания и с помощью прутика мог найти скрытый глубоко под землей родник. Он также знал, где искать сокровища в канун Рождества, если ты достаточно быстр и храбр, чтобы в нужный момент войти в расщелину в скале и вовремя выйти обратно, он собственными глазами видел Белых дам, танцующих в лунном свете, и маленьких бесенят, инфинов, играющих в свои проказливые игры у ямы на опушке леса. И он точно знал, кто из жителей деревеньки Ла-Креш-эн-Буа, с которой они враждовали, был оборотнем, и никто не ставил под сомнение его слова! У него были и другие способности еще более мистического рода, поэтому, если Мартин Бриолик отзывался о чем-то плохо, то это подхватывали, но если он говорил что-то хорошее, на это не обращали внимания.

Фанни Кэмпбелл, или, как ее теперь называли, мадам Кабанель, ни в Англии, ни где бы то ни было еще не смогла бы привлечь такого особого внимания, как в таком скучном, невежественном и погрязшем в сплетнях месте, как Пьевро. Она не скрывала никакого секрета, и ее история была достаточно заурядной, хотя и по-своему печальной. Юная и бедная сирота, она служила гувернанткой, но ее хозяева поссорились с ней и оставили в Париже практически без денег. Женитьба на месье Жюле Кабанеле стала лучшим, что с ней когда-либо случалось. Прежде не зная любви, она с легкостью ответила на ухаживания первого же мужчины, который проявил к ней