Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

алкоголем и приобрел терпкие нотки. Ее поцелуи всегда обжигают и пробуждают во мне что-то, о наличии чего я не знал. Она проводит языком по моей нижней губе и отрывается. Вопреки здравому смыслу мне тяжело дышать, когда я не целую ее.

Возможно, дело в человеке, которому сегодня она признавалась в любви. И им был не я.

Аврора

Чувствую легкий ветерок на животе. Морщусь и рукой пытаюсь нащупать одеяло или тепло Гидеона. Ничего. Но затем кожу бедер опаляют жаркие поцелуи. У меня перехватывает дыхание, но открыть глаза все еще не могу. Мягкие губы ползут выше, а грубоватые пальцы раздвигают мне ноги. Я издаю какой-то странный звук и кручу бедрами.

– Ты мурлычешь, как котенок, – до ушей доносится хрипловатый смешок.

Губы Гидеона опускаются на мой лобок, прикрытый хлопковыми трусиками, в которых я спала. Минуточку…

Резко распахиваю веки и смотрю на Гидеона. Он больше не прикован к постели, хотя утром я сама закрывала фиксаторы. Не помню, когда спала так крепко. Мускулистая грудь Гидеона, которая должна быть самой неудобной вещью из-за стальных мышц, оказалась лучше любой подушки.

– Как ты выбрался? – сонно спрашиваю я, потянувшись на постели.

Оглянувшись, замечаю фиксаторы, лежащие на тумбе. Гидеон ухмыляется.

– Фокус, – его пальцы сжимают мои бедра. Заметив мой скептический взгляд, Гидеон хмыкает. – Миссис Стюарт знает, что я ранняя пташка. Она сняла фиксаторы.

– Довольно интересная у нее работа, – бормочу я, уже ничуть не вовлеченная в разговор. Пальцы Гидеона слишком отвлекают.

На Гидеоне лишь мягкие спортивные штаны, и судя по выпирающему члену трусы он не надел. Во рту вдруг становится невообразимо сухо. Облизнув губы, приподнимаюсь на локтях, чтобы поцеловать Гидеона, но он резко отстраняется. Хмурю брови и гадаю, не отправит ли он меня чистить зубы.

Гидеон убирает с моего лица волосы и говорит:

– Помнишь, мы с тобой договаривались научить тебя удовлетворять себя?

О Боже… Вчерашняя ночь волнами всплывает в памяти: танцы, секс в туалете, Эйден. Гидеон хитро ухмыляется и сдвигается на самый край кровати, мне до него не достать. Приподнявшись, он стягивает с себя штаны, и я могу лицезреть его твердый стояк. Мои соски мгновенно набухают и становятся гиперчувствительными. Груди тяжелеют, а между ног ощущается пульсация. Принимаю горизонтальное положение и наблюдаю за Гидеоном.

– Помню, – очерчивая взглядом каждую его мышцу, линии татуировок, отзываюсь я. – И что же я должна сделать?

– Какая ты послушная, – от одного глубокого голоса Гидеона я могу кончить. Щеки полыхает пламенем и краснеют. – Сначала сними майку и трусики.

Быстро выполняю его указание и бесстыдно желаю побыстрее продвинуться дальше. Я не врала, когда сказала, что не умею доставлять себе удовольствие. Я мастурбировала лишь однажды, и то думая о Гидеоне. Без него мне казалось неправильным делать что-то… подобное.

– Облокотись на подушки и раздвинь свои ножки, – вновь следую его приказам. Гидеон издает гортанный рык, когда моя киска раскрывается перед ним. – Оближи свои пальчики и прикоснись к клитору.

Едва мои пальцы достигают набухшего клитора, я стону. Вряд ли дело лишь в касаниях. Взгляд Гидеона делает из меня ненасытную и вечно изнывающую желанием женщину. Глядя на греческого бога, сидящего на постели, сжимаю грудь свободной рукой, как он говорил делать вчера. Стискиваю напрягшиеся вершинки и обвожу круговыми движениями клитор. Гидеон жадно ловит каждое мое движение, и это подстегивает меня еще сильнее. Он одобряюще кивает и сжимает рукой член. Не сдерживаю жалобный скулеж, потому что мне хочется, чтобы он не просто наблюдал, а был внутри меня. Так глубоко, чтобы я забыла о надобности в кислороде.

– Чем быстрее ты кончишь, тем скорее я трахну тебя, дорогая, – хрипит Гидеон, словно прочитав мои мысли. Он поглаживает свой ствол от самого основания до головки, на которой уже образовалась соблазнительная капелька смазки. – Но не торопись слишком сильно. Мы все-таки хотим, чтобы тебе было хорошо.

Боже, кто еще кого здесь скоро убьет?

Скольжу пальцами по чувствительным и скользким от моих соков половым губам и ввожу в себя два пальца. Это просто ничто в сравнении с тем, что делает со мной Гидеон. Когда он будет не со мной, я всегда буду неудовлетворенной.

Возвращаюсь к клитору и нажимаю сильнее. По телу пробегает волна удовольствия. Приоткрыв губы, стону и усиливаю свой натиск. Гидеон стойко остается на своей части постели, хотя он и ерзает на матрасе. Это не похоть, а желание. Он не просто жаждет мое тело, ему нужна я. Мы не грешны, мы влюблены.

Восхищение, животная страсть и тепло Гидеона заставляют меня кончить. Мышцы быстро-быстро сокращаются, и я взрываюсь. Для Гидеона мой оргазм действует как триггер. Едва ли я отвожу руку от киски, он ловит ее и облизывает мои пальцы. Тщательно, не упуская ни капли. Мы стонем в унисон, когда он впивается в мои губы. Гидеон врывается в мой рот языком. Поцелуй настойчивый и неукротимый, как невидимые искры, летающие вокруг нас.

Но разумеется, именно тогда, когда головка члена Гидеона приближается к моему входу, в дверь стучат. Гидеон сначала не обращает внимание, продолжая упиваться поцелуем и вводя меня в неистовство, но вскоре стук повторяется.

– Мне правда жаль, ребята, но Аврору очень хотят увидеть родители, – слышу насмешливый голос за дверью и очень хочу стукнуть чем-нибудь очень тяжелым по голове его обладателя. – Одевайтесь. Они будут через пятнадцать минут. Вряд ли Аврора захочет встречать свою чопорную мамочку со свежими засосами на шее.

Гидеон злобно рычит и отрывается от меня.

– Доминик, иди нахрен!

Автор

Он неподвижно сидел уже несколько часов. Словно в насмешку, его вновь упекли в клетку. Как зверя. Они забрали его протез, ремень и обувь. Их нельзя было назвать неисполнительными или тупыми.

Тень, сгорбившись, уставился на пыльный каменный пол. Он не мог не вспоминать про яму. В первый день ада он тоже остался с культей и в одних штанах. Сейчас же его кормят и не бьют. Аврора позаботилась о нем. Эйден знал, что его любимая не причинит ему вреда. Гидеон Кинг просто запудрил ей мозги. Он не понимает, что говорит и делает. Она не может любить монстра. Когда все закончится, они будут вместе. Поселятся на Ибице, как когда-то хотели, и их никто не найдет.

– Сколько времени? – оглянувшись, спрашивает Эйден у одного из мужчин, смотрящего за ним.

У них одинаковые шрамы на лицах. Интересно, кто ему оставил его? Хотя это неважно. Все равно Тим не жилец.

– Без трех минут час, – нехотя отвечает он. – Что, торопишься куда-то? Не мистер Кинг, не миссис