Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

«Вырвать бы ему его поганый язык за то, что он ее так назвал,» – подумал Эйден, но виду, что злится, не подал.

Вместо этого он начинает считать. Когда Эйден доходит до двухсот шестидесяти девяти, дверь взрывается. Сквозь звон слышатся выстрелы, крики раненных и падения тел.

Обернувшись, Эйден говорит больше сам себе:

– Люблю я в вас, русских, вашу пунктуальность.

Все слишком заняты, чтобы слушать его. Они убивают людей Гидеона, в том числе мужчину с поганым языком, так самоотверженно защищавшего Аврору. Но Эйдену плевать, что в этой истории злодей он. Для него все охранники – тюремщики Авроры, а он освободитель.

Глава 35

Аврора

Неуязвимых людей не существует. У всех есть свои слабости. Некоторые так сильно дорожат близкими, что готовы пойти на самое страшное ради их спасения. Других можно шантажировать, если знаешь их пороки. Какими бы сильными не казались люди и как бы их не пытались сберечь, наша судьба может пойти так, как ей захочется. Никто не в силах изменить ее ход. Можете винить Лахесис, Клото и Атропос – мойр, прядущих нити человеческих судеб, – или богов, в которых верите, но это бесполезно. Им плевать на любые потуги изменить их видение вашей жизни.

Вспомнить хотя бы Фетиду. Она пыталась перекроить будущее сына, и что же в итоге его погубило? Чертова пятка. Ей стоило бы предвидеть это и придумать другой способ окунать младенца в Стикс, но она не могла. Мойры, боги или другие высшие силы все предвидели заранее.

А куда уж мне до героини греческих мифов? Ведь я всего лишь… я.

Встряхиваю головой, пытаясь выскользнуть из облаков, в которых я летаю слишком часто, и сосредотачиваясь на происходящем в данную минуту.

Понять, что тебе врут, не всегда легко. Особенно если тебе врут профессиональные лгуны. Сейчас я про своих родителей.

За годы они отточили свои навыки до совершенства. Мама умела улыбаться самым гнусным людям, пока папа жал им руки, держа пистолет за поясом. Я много раз видела их парную игру, пыталась предугадать следующий ход, но всегда проигрывала. Они были крепким союзом, скованным долгом. Теперь я не могу с уверенностью утверждать, что они доверяют друг другу из уважения. За жизнь вдали от родителей у меня словно разбились розовые очки, все иллюзии рассеялись, как дым на ветру.

Мама уже соврала мне про Надю, которую я так хотела увидеть. Что еще они скрывали от меня?

Мне кажется, мама боится отца. Теперь я ясно вижу скованность в движениях и постоянно подрагивающие уголки губ, растянутые в фальшивой улыбке. Она прекрасно знает, что ее жизнь может оборваться по одному его щелчку. А он в курсе, что ей известны многие его секреты.

Если у казначея Братвы и есть ахиллесова пята, то кто как ни жена поведает о его слабости?

Родители сидят напротив и молчат. Они так настаивали на встрече, но так ничего и не объяснили. Поправив простое белое платье, которое раздражает маму, не сдерживаюсь и спрашиваю:

– Может быть, вы наконец-то объясните, что происходит?

Отец сегодня кажется особенно напряженным. Быстро оглядев себя, понимаю, что его так шокировало. Нервно ерзаю на стуле и оттягиваю рукава ниже. Все мои руки – поле боя с демонами. Я совсем забылась. Шрамы перестали казаться мне чем-то, что я должна скрывать. Они мое прошлое, с которым я пытаюсь примириться.

Папа, заметив мою глупую попытку прикрыться, сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки. Его костяшки мгновенно становятся белыми. Потребует ли он объяснений? А имеет ли он на них право? Отец сам продал меня убийцам моего брата. Его сына.

Мама первая реагирует на мой вопрос.

– Мы просто хотели повидаться с тобой, Аврора, – если она и хотела разрушить повисшее в комнате напряжение, которое можно нарезать ножом, ее попытка с треском проваливается. – Узнать о твоих планах после… развода с мистером Кингом.

Мои глаза удивленно распахиваются. Когда родители заключали договор о нашем с Гидеоном браке, развод не был предусмотрен. Только наедине мы с ним согласились сыграть счастливых супругов, а после разойтись своими дорогами. Разумеется, сейчас все по-другому.

Одна из служанок приносит чай и разливает по кружкам. Отец отталкивает свою и продолжает пить виски. Беру чашку и упрямо рассматриваю светло-зеленую жидкость. Затылком ощущаю, что что-то здесь не так. Если предчувствие не пропадет, я напишу Рою или Гидеону и попрошу забрать меня. Что-то поменялось в родительском доме, и ничуть не в лучшую сторону.

– Мы не собираемся разводиться, – заявляю я и уставляюсь на отца. Он стискивает край стола и поджимает губы. Не понимаю, почему он так зол? – Наши отношения стали довольно близкими.

С лица мамы падает маска. Ее рот открывается, а глаза расширяются до размера блюдец. Она убирает руку с плеча отца и сжимается, переводя взгляд с меня на него.

Морщины на лице отца становятся глубже, а круги под глазами – темнее. Глаза чернеют от ярости. Все мои инстинкты требуют бежать. Если раньше в доме пахло свежей выпечкой и мамиными духами, то теперь я улавливаю лишь аромат опасности и гниения. Медленно, не привлекая к себе лишнего внимания, тянусь к сумочке, лежащей на соседнем стуле, чтобы достать телефон.

– И что же ты подразумеваешь под словом «близкие»? – тон отца обманчиво спокойный. Делаю глоток чая. Не очень люблю зеленый чай, но с медом я готова пить даже его. – Что он трахает тебя в туалете клуба?

Все мое тело резко замирает. Поднимаю взгляд над кружкой и удивленно смотрю на отца.

– Откуда ты… – начинаю я, но договорить не успеваю.

Стена в столовой вдруг сдвигается, превращаясь в коридор, и оттуда выходит Эйден. Моментально спрыгиваю со стула и без раздумий бегу в сторону выхода. Мне не нужно спрашивать, что происходит. Эйден должен быть запертым и под охраной людей Гидеона. Он не мог выбраться оттуда без помощи. Также он не мог пробраться в дом без разрешения отца.

Вывод напрашивается сам собой: мои родители сговорились с Эйденом.

Я почти добираюсь до выхода. Сквозь полупрозрачные мозаичные окна вижу Роя, пристально наблюдающего за солдатами Братвы, хватаюсь за дверную ручку, но потянуть за нее не успеваю. Голова начинает кружиться, а тело перестает слушаться.

– Солнце, не беги, – голова кружится, но я четко слышу голос Эйдена за своей спиной. Развернувшись, вижу его расплывающуюся фигуру. Сквозь пелену перед глазами различаю только его черную одежду. – Мы здесь, чтобы