Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман

с 6 % в первой и второй группах до 8 % в третьей. Это говорит том, что аборт для многих женщин был не просто одноразовым решением проблемы случайной беременности. По мере того как женщины проходили свой репродуктивный жизненный цикл, они снова и снова прибегали к аборту, чтобы ограничить размер своей семьи. По словам двух советских демографов, после 1920 года «аборт стал быстро входить в массовую практику семьи»[765].

Таблица 17. Предыдущие аборты и беременности у женщин, которым сделали аборт в 1926 г.[766]

Нелегальный аборт

Даже после легализации абортов тысячи женщин по-прежнему обращались к повивальным бабкам, акушеркам, парикмахерам, медсестрам и различным домашним средствам, чтобы прервать беременность. Причины этого были самыми разными: одни хотели избежать боли, связанной с больничной процедурой; другие не могли добраться до комиссий по прерыванию беременности и больниц; третьи получали отказ в комиссиях; четвертые хотели сохранить беременность в тайне; а многие просто доверяли практике повивальной бабки и акушерки больше, чем современному врачу.

Повивальная бабка играла решающую роль в родах и абортах в деревне. Многие крестьянки, которые никогда не бывали в больнице и даже не осматривались врачом, рожали многочисленных детей с помощью повивальной бабки. Когда они хотели сделать аборт, повивальная бабка была первой, к кому они обращались самым естественным образом и с доверием. Бабки делали аборты разными способами: они использовали вязальные спицы, веретена, проволоку, крючки для вязания, застегиватели для обуви, гусиные перья, морковь и корни растений, чтобы вызвать выкидыш; они заваривали чаи из шафрана, ромашки, алоэ и спорыньи. Они консультировали женщин по различным способам справляться самостоятельно, включая извечные практики поднятия тяжестей, горячих ванн и горчичных пластырей, а также дозы хинина, отбеливателя и химического коррозионного вещества, сублимата[767]. Невозможно оценить, насколько безопасны и эффективны были эти средства, поскольку лишь небольшая часть использовавших их проходила лечение в госпиталях. Врачи видели только промахи «невежественных» повитух и акушерок; они не имели представления об их успехах.

Деятельность повивальных бабок была окутана молчанием. Мало того что их практика была незаконной, так еще и их клиенты часто стремились сохранить беременность в тайне. Повитухи и женщины, которых они обслуживали, были связаны пактом молчания, который часто оставался нерушимым до самой смерти. Многие наблюдатели отмечали, что женщины отказывались раскрывать подробности абортов и имена повивальных бабок даже на смертном одре, упорно утверждая, что причиной выкидыша стало падение или поднятие тяжестей[768].

Некоторые факты свидетельствуют о том, что народные средства были не так уж неэффективны и опасны, как горячо уверяли врачи. Одна женщина, поступившая в больницу с кровотечением, призналась, что сама произвела аборт, вставив в шейку матки гусиное перо. При этом она отметила, что с успехом вызвала этим способом до того одиннадцать абортов[769]. Жена железнодорожного механика в Красногорске делала аборты в течение многих лет. Она велела мужу сделать для нее коническую металлическую трубку, которую держала в кипящей воде перед каждой операцией. Она вводила трубку в шейку матки и с помощью резинового шарика нагнетала в матку небольшое количество воздуха. Она безопасно использовала этот метод на себе и других женщинах множество раз[770]. Хотя это, вероятно, нетипичный случай, ее история говорит о том, что были женщины, которые практиковали безопасные аборты и заслужили доверие и преданность других женщин в своих общинах.

Частота нелегальных абортов измеряется только числом женщин, попавших в больницу. Успехи и неудачи, которые так и не были зафиксированы в больницах, составляют «темное» или неизвестное число нелегальных абортов. Однако не все женщины, попавшие в больницы с незавершенным абортом, были жертвами нелегальной операции. Некоторые из них страдали от непроизвольных выкидышей или произошедших в результате несчастного случая. Врачи и исследователи сильно расходятся в своих оценках того, какой процент женщин, страдающих от этих «незавершенных абортов», на самом деле были жертвами незаконной операции. Оценки варьировались от 10 до 95 %. Некоторые утверждали, что невозможно определить, было ли кровотечение непроизвольным, вызванным самой женщиной, результатом несчастного случая или чьих-то намеренных действий. Другие полагали, что подавляющее большинство женщин, поступивших в больницу с кровотечением, сопровождавшимся инфекцией и высокой температурой, несомненно, были жертвами незаконного аборта[771]. Сами женщины еще больше запутывали вопрос, отказываясь признать факт незаконного аборта.

Приведенные ниже данные основаны на сведениях о женщинах, поступивших в больницы с незавершенными абортами. К сожалению, невозможно точно сказать, какой процент составляли преднамеренные (нелегальные) аборты (самопроизвольные или сделанные кем-то другим), а какой – непроизвольные или произошедшие в результате несчастного случая выкидыши. Тем не менее, поскольку вполне вероятно, что нелегальные аборты составляли значительную часть незавершенных абортов (и поскольку это единственная социологическая информация о женщинах, сделавших нелегальный аборт), незавершенные аборты представлены здесь как приблизительный показатель нелегальных абортов.

В начале 1920-х годов число женщин, госпитализированных с незавершенным абортом, было чрезвычайно велико. В сельских больницах число женщин с незавершенным абортом фактически превышало число женщин, обратившихся за законным абортом. Более того, в период с 1922 по 1924 год количество незавершенных абортов увеличивалось каждый год. Таким образом, несмотря на легализацию абортов, нелегальные аборты по-прежнему широко практиковались, особенно в деревне. Соотношение незавершенных и легальных абортов снизилось к концу 1920-х годов, но количество нелегальных оставалось весьма значительным[772].

К 1926 году 14 % женщин, находившихся в абортных отделениях – 17 201 женщина из 119 910, – лечились от последствий незавершенного аборта. В Москве и Ленинграде число женщин, лечившихся от незавершенного аборта, было почти таким же, как и в сельской местности. При этом, поскольку в сельских больницах абортов проводилось гораздо меньше, женщины с незавершенным абортом занимали в деревенских отделениях в два раза больше коек (23 %), чем в Москве и Ленинграде (12 %) (см. табл. 18). Процент женщин, находившихся на лечении в результате незавершенного аборта, был наиболее высоким в губерниях Центрального промышленного района (ЦПР), окружающих Москву: Иваново-Вознесенской (40 %), Рязанской (35 %), Нижегородской (30 %) и Костромской (25 %). Почти в половине губерний страны на каждую пятую койку, отведенную для легальных абортов, приходилась женщина с последствиями внебольничного аборта.

Таблица 18. Легальные и незавершенные аборты в разных местностях СССР в 1926 г.[773]

Одно из исследований ясно указало на значительное преобладание нелегальных абортов в деревнях. В 1930 году среди 1249 женщин в крупном колхозе Смоленской области добрая половина перенесла нелегальный аборт, произведенный либо самостоятельно, либо повивальными бабками[774].

Женщины продолжали идти