Тени Казани - Юлия Шляпникова

— Но как?! Как ты смог? — все-таки прорвалась истерика. Нахлынула волна жара, даже в голову будто ударило. — Ты же людей убил!

— Думаешь, я не знаю?! Думаешь, я хочу после такого жить? Я все им рассказал.

— Саше? — встрепенулась Ада.

— Всем. Лиля меня отпустила. Я ведь формально нашел убийцу, только вот незадача — оказался им сам.

Ада от отчаяния только взвыла. Она смахнула со щеки влагу и сжала зубы.

— И что теперь? Они за тобой придут?

— Зачем им марать руки, когда есть Юха?

И правда, ведь она сама сказала, что отсрочка небольшая.

— Должен же быть выход. — Ада в волнении наматывала круги возле бочки. Мутило все сильнее, тревога просила другого выхода.

— Какой выход? Ты о чем? Я же должен это как-то остановить. Юха права, больше нет способа.

— Есть, — вдруг остановилась Ада. И как она сразу не вспомнила! — У тебя осталось желание от химер.

— Я уже истратил его — попросил, чтобы в момент, когда мне понадобится что-то действительно важное, я это попрошу и получу.

— А разве это не тот самый момент?

Дима только хмыкнул и подбросил в огонь еще какие-то вещи.

— Да остановись ты! — вцепилась ему в руку Ада, между делом отмечая, что у него снова сбиты костяшки. От злости все слезы тут же высохли, стянув кожу на лице. — Тебе не нужно умирать! Он может умереть!

— Он как кусок моей души, ты же помнишь.

— Значит, ты убьешь его и наконец успокоишься, — резко сказала Ада, не отводя глаз. От зрительного контакта Дима как-то сжался и сбросил ее руку.

— Адель, ты все-таки очень прямолинейная. Разве можно говорить суициднику, что он имеет право себя убить? Ты же развязываешь мне руки.

— Только попробуй загадать себе безболезненную и мгновенную смерть! Тогда я вытащу тебя с того света и сама убью мучительно и жестоко! — пригрозила она, ощущая, как оттаивает что-то внутри.

— Вот теперь я тебя узнаю. А то какая-то бледная тень приехала.

И сам Дима, казалось, повеселел. От одежды несло смесью гари, курева и немытого тела, но Ада все равно уткнулась носом ему в грудь и обняла так крепко, как только смогла. Обнимая ее в ответ, он сказал:

— А вот и друг пожаловал.

«Демон», — поняла Ада. Она и сама ощутила его присутствие. Будто тень укрыла, как одеяло.

— Значит, зря я все это время от него шарахалась. Он не причинил бы мне зла.

— Потому что он создан тебя защищать.

— Все-то у нас не как у людей, — пробормотала Ада, слушая, как ровно стучит сердце Димы. Не хотелось упускать это мгновение, только растянуть его навечно.

— И никогда не будет иначе, представляешь?

— Почему мы не встретились в другое время?

— В другой жизни? Думаешь, там было бы проще? Или как у Нойза,[79] там все случилось как надо?[80]

Ада отстранилась и заглянула ему в глаза. Тени из них ушли наружу, она видела демона краем глаза, он, как и всегда, маячил рядом.

— А может, вот так все и должно было случиться?

— Ну, мы никогда не узнаем.

— Загадывай уже.

Дима кивнул и сказал вслух:

— Пусть демон исчезнет навсегда, никогда больше никого не убьет и не потревожит.

Секунду ничего не происходило. Казалось, что желание не сработало. Но потом демон закружился быстрее, словно втягиваясь сам в себя, как в воронку. Секунда — и он совсем исчез, на прощание полыхнув золотыми глазами.

А та черная дыра внутри Ады словно стала шире. Ее накрыло такое четкое осознание, что теперь им никогда больше не быть рядом, тем более вместе, что земля из-под ног ушла. Хорошо еще, что Дима до сих пор держал ее, иначе бы точно упала.

— Ты тоже поняла? — только и спросил он. В его глазах поселилась тоска.

— Да. В ту же секунду. Что будем делать?

Дима так тяжело вздохнул, что душа ушла в пятки.

— Ничего. Ты поедешь домой, я — собирать остатки вещей и ждать Лесю.

— Уедете? — догадалась Ада. В горле снова запершило, а глаза начало жечь от накативших слез.

Он кивнул. Его ладонь на ее спине была теплая и грела, как печка. Захотелось снова обнять его и вопреки всем обещаниям никогда не отпускать. В груди словно что-то застряло, мешая нормально дышать.

— В Питер. Маму как-то надо будет перевезти. С универом — что-то делать.

Дима уже все решил. Мысленно был так далеко от нее, что сердце Ады сжалось и не сразу забилось вновь. Вот так теперь и будет всегда, непроходящая боль под ребрами.

— Жаль, что все так получилось, — едва смогла выдавить она. Губы пересохли, а горло как будто наждачкой ободрало.

— У нас с самого начала не было шансов. Ты только вспомни слова песни, что уж говорить про все остальное…

— Леся поедет с тобой?

— Ты еще сомневаешься? У нее целый клинический случай под рукой всегда будет, как она меня отпустит?

— Она тебя любит.

— Но не так, как ты.

Ада замолчала, не зная, что тут можно еще сказать.

— Но это же нечестно, господи, как это нечестно! — вырвалось у нее, а потом все-таки полились слезы. За каждым всхлипом она не могла сдержать стона, как от самой сильной боли. В груди и правда болело, там, где остались осколки сердца.

Крепко прижав к себе, Дима дал ей выплакать все, что еще осталось. Ада бы очень хотела, чтобы он поцеловал ее, но попросить о таком даже на прощание не сумела.

Стукнули ворота, и послышался голос Леси.

— Пора, — только и сказал Дима и отпустил ее из объятий.

Ада разжала руки и отошла на шаг назад. Она знала, что видит его в последний раз, поэтому пыталась запомнить каждую черту так ярко, как только могла. У нее хотя бы был такой шанс, в отличие от многих других, кто не знал, что прощается навсегда. Вот такой уже родной, взъерошенный, с поблекшей красной прядью в волосах и вечно разбитыми костяшками. Всегда ее и никогда вместе и тем более рядом.

— Все живы? — воскликнула Леся, подбегая к ним.

— И даже целы, — отозвался Дима. — Иди в дом, я тебе все потом расскажу, только провожу Адель.

Леся порывисто обняла ее и, шепнув на ухо: «Спасибо!», унеслась к крыльцу, даже не обратив внимания на еще горящую бочку.

— Я сама дойду, — сказала Ада, ощущая подступающие слезы.

— Возьми. — Сквозь пелену она разглядела цветок и, всхлипнув, сунула его в карман.

В молчании Ада постояла еще