Тени Казани - Юлия Шляпникова

— Ты помнишь, какой сегодня день? — удивилась Ада, убавив огонь под сковородой и садясь за кухонный стол. В полумраке кухни, где горели только встроенные лампы над варочной поверхностью, разговор сам собой стал каким-то интимным.

— Конечно, поэтому и звоню.

— Ты никогда не думал, что было бы, если бы не та пара французского?

Дима рассмеялся.

— Думал. Наверно, мы все равно бы потом познакомились.

— А если нет, то жил бы ты сейчас спокойной жизнью в Казани.

— Я бы и так уехал.

— Питер звал?

— Скорее масштаба не хватало.

— Чем ты сейчас занят? Вы все так же в Питере?

Он давно перестал вести страничку «ВКонтакте», как и Леся, так что Ада гадала, что случилось.

— Уехали в конце двадцать первого в Нью-Йорк, открыли небольшую выставочную галерею. Ищу новых художников, которые готовы сотрудничать с нами.

— А сам?

— Я больше не рисую. И играть уже год как перестал. А ты пишешь?

— После того, последнего стихотворения новые больше не приходят. Вдохновение закончилось.

Оно так и висело в недрах страницы «ВКонтакте». Рука не поднималась удалить поначалу, а теперь Ада поняла, как ценны воспоминания — и плохие, и хорошие.

— Жаль. У тебя красиво получалось.

— Зато строчки больше не пристают и не мешают по утрам.

— А ты чем занимаешься? Все так же преподаешь?

— Да, планирую в этом году набирать материал на новую тему. Может, когда-нибудь и докторская получится.

О Юхе они оба умолчали.

Сколько раз за прошедшие годы Ада хотела открыть дверь к нему! Но останавливало и принятое ими решение, и то, что этим способом передвижения она пользовалась только по работе. Слишком много энергии уходило, а с таким большим расстоянием она могла бы не справиться. Да и последние годы не знала, где он. Просить о помощи Юху она бы не стала ни под каким предлогом — все поймет, все прочитает и решит закончить начатое в тот день.

Нет, ради минуты радости не стоит жертвовать целой жизнью.

— Как мама?

— В последнее время сдает, — вздохнул Дима. — Мы отправили ее в новый санаторий, и она там уже третий месяц.

— А Леся?

— Параллельно ведет частную практику, у нее все хорошо. Кстати, мы как-то до отъезда с Лилей случайно встретились на Невском.

Ада знала, что та ездила в Питер, но о встрече ей никто не рассказал. Кольнуло обидой.

— Она меня сначала не узнала. — Дима засмеялся. — Сказала, что без красной пряди я сам на себя не похож.

Ада улыбнулась и машинально почесала руку. На месте шрамов от когтей оборотня давно красовалась татуировка в виде объемного цветка, чего-то среднего между георгином и астрой.

— Я рад, что ты продолжаешь с ними общаться.

— Это я должна тебя благодарить, что познакомил с ними.

Повисло молчание, и Ада поняла, что наступило время главного вопроса.

— А все-таки зачем ты позвонил?

— Твоя прямота, Адель, никогда не перестанет меня удивлять.

Ада не повелась на отвлекающий маневр и сказала:

— Только не говори, что он опять появился.

— Нет! Все в порядке, можешь не переживать. Желание действует спустя все это время, так что мы не зря соблюдаем договоренность.

Ада ни разу за десять лет так и не решилась приехать в Питер. Какой смысл искушать судьбу? А теперь и незачем…

— Тогда что случилось?

Дима вздохнул и не сразу ответил.

— Я тебя больше не потревожу. Десять лет — большой срок, и я надеюсь, что у тебя будет еще много таких лет.

— Дим, ответь мне только на один вопрос — в этом был какой-то смысл? Для чего тогда мы встретились?

Он молчал, видимо обдумывая ответ, а на заднем фоне едва слышно разносились голоса.

— Конечно, был. Просто в этой жизни вот так получилось. Тут я бы никогда не стал для тебя кем-то бо́льшим.

— Ты когда так начал разгонять тему перерождения? — засмеялась сквозь набежавшие слезы Ада.

— Это все Нойз[83] виноват, правда-правда!

Смех объединял, будто не было между ними этого огромного расстояния. И мысленно, и ощущениями Ада уносилась в ту далекую осень.

— Будем прощаться?

— Береги себя, Адель.

И повесил трубку.

Ада, продолжая улыбаться, вытерла слезы и выключила огонь под сковородкой. Аппетит пропал, но зато будет что взять на обед.

— Алиса, включи «Вселенная бесконечна?», — скомандовала она умной колонке и под первые аккорды песни вышла из кухни.

В коридоре стоял стеллаж с книгами. Библиотека захватила целую стену, и периодически Ада ее пополняла. Увозить в новую квартиру к Динару она ее пока не планировала. Но не за книгой Ада туда вышла.

На средней полке в маленькой вазочке стоял алый георгин, будто только что срезанный с клумбы. Ада взяла его в руки и, усмехнувшись, повторила за Нойзом:[84]

— Еще сильнее я в тебя все равно не влюблюсь.

Значит, и правда не в этой жизни.

Мы друг другу давно надоели,

Стали словно дурные сны.

За неделей летят недели,

Доживаем мы до весны.

Словно легкие крылья колибри,

Время резво несется вскачь.

Я прощаю тебе твои срывы,

Ты меня отпускаешь в ночь.

Проплывают над нами реки,

Кто-то строит мосты в облаках,

Я теряю от ветра строки,

Отпускаю тебя во снах.

Не расстаться нам и вовеки,

Так идти, словно нитью сплетясь.

Доживаю весну за неделю,

Оставляю навеки во снах.

Бестиарий

Волшебные существа из татарской мифологии

Албасты́ — нагая женщина отталкивающего вида, которую обычно описывают сидящей у воды и расчесывающей волосы. При появлении человека бросается в воду и исчезает. Встреча с ней считается гибельной. По одной из версий, слово заимствовано из тюркских языков и связано с образом огромного злобного существа, особенно опасного для рожениц, которых оно может задавить насмерть.

Аждаха́ — у тюркских народов злой дух в облике змеи или дракона. Считалось, что любая змея, дожившая до ста лет, становится аждахой. Аждаха связан с водной стихией и, как и Ю́ха, обитает у рек и озер.

Бисура́ — у башкир существо в образе маленького человечка в красной рубашке, обитающее в глухих лесах. Иногда может поселиться в доме и выполнять функции домового. У татар аналогичное существо называется бичурá и, по поверьям, может беспокоить человека по ночам.

Ак ела́н —