Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина

П. В. Жуковский

Вскоре после смерти Жуковского его жена Екатерина Рейтерн вместе с детьми переехала в Россию, где сменила веру, перешла из лютеранства в православие. Она ненадолго пережила Жуковского и умерла через 4 года, в 1856 году. О детях поэта позаботилась царская семья. Дочь Жуковского Александра Васильевна была принята при русском дворе и стала фрейлиной. Известность получил ее роман с великим князем Алексеем Александровичем. Об этой истории судачил в то время весь светский Петербург. Брат Александры Жуковской Павел, узнав, что сестра беременна, явился к великому князю и потребовал дуэли. А когда Александр II запретил сыну принять вызов, Павел Жуковский публично протестовал против решения императора.

Александру Жуковскую отправили в «почетную ссылку» за границу, вслед за ней уехал и её брат. 26 ноября 1871 года Александра родила в Зальцбурге сына от великого князя, названного в честь отца Алексеем. Спустя всего несколько лет она вышла замуж за саксонского полковника, барона Кристиана Вёрмана, российского подданного. В связи с замужеством получила вексель на крупную сумму, а позднее Александр III назначил ей пожизненную пенсию, распорядителем которой был назначен великий князь Алексей Александрович…

Брат Александры, Павел Жуковский, обратился к Александру III, и в 1884 году по его ходатайству 13‑летнему Алексею были пожалованы титул и фамилия графа Белёвского, поскольку Белёвский уезд Тульской губернии был родиной его деда – Василия Жуковского. В 1913 году ему разрешили присоединить фамилию Жуковских. После Октябрьской революции Алексей Белёвский остался в России, стал видным учёным-биологом, однако судьба его сложилась трагически: он был расстрелян в Тбилиси в 1932 году…

Приложение

К вышеприведенному основному тексту книги мне хотелось добавить страницы, написанные в эпистолярном жанре, то есть письма Жуковского Маше Протасовой (1). И письма Маши Протасовой (Мойер) Жуковскому и Авдотье Елагиной (2). Ничто не может нам лучше открыть переживания и духовный строй героев этой книги, чем их письма. Однако собрать все послания воедино очень трудно, практически невозможно. Прежде всего потому, что это очень личные письма, которые держались в тайне и не были предназначены для чужих глаз и тем более для печати. В собрание сочинений Жуковского вошли лишь некоторые из его писем к Маше Протасовой, а ведь их было сотни, если не тысячи. Почти через 80 лет после Машиной смерти были опубликованы ее письма, хранившиеся в архиве Елагиных. Эти письма, вошедшие в Уткинский сборник (1902 г.), писала она Жуковскому и самой близкой родственнице и подруге Дуне Елагиной. Вот эти письма и приводим мы ниже.

Письма Жуковского Маше Протасовой

Жуковский – Протасовой М. А. Февраль-март 1815 в Муратове

Милая Маша, нам надобно объясниться. Как прежде от тебя одной я требовал и утешения и твердости, так и теперь требую твердости в добре. Нам надобно знать и исполнить то, на что мы решились. Дело идет не о том только, чтобы быть вместе, но и о том, чтобы этого стоить. Следовательно, не по одной наружности исполнять данное слово, а в сердце быть ему верным. Иначе не будет покоя, иначе никакого согласия в чувствах между мною и маменькой быть не может. Сказав ей решительно, что я ей брат, мне должно быть им не на одних словах, не для того единственно, чтобы получить этим именем право быть вместе. Если я ей говорил искренно о моей к тебе привязанности, если об этом и писал, то для тоги, чтобы не носить маски – я хотел только свободы и доверенности. Это нас рознило с нею. Теперь, когда все, и самое чувство, пожертвовано, когда оно переменилось в другое лучшее, в нежнейшее, нас с нею ничто не будет рознить. Но, милый друг, я хочу, чтобы и ты была совершенно со мною согласна, чтобы была в этом мне и примером и подпорою; хочу знать и слышать твои мысли. Как прежде ты давала мне одним словом и бодрость, и подпору, так и теперь ты же мне дашь и всю нужную мне добродетель. Чего я желал? Быть счастливым с тобою! Из этого теперь должно выбросить только одно слово, чтобы все заменить. Пусть буду счастлив тобою! Право, для меня все равно – твое счастие или наше счастие. Поставь себе за правило все ограничить одной собою, поверь, что будешь тогда все делать и для меня. Моя привязанность к тебе теперь точно без примеси собственного – и от этого она живее и лучше. Уж я это испытал на деле – смотря на тебя, я уже не то думаю, что прежде; если же на минуту и завернется старая мысль, то всегда с своим дурным старым товарищем, грустью; стоит уйти к себе, чтобы опять себя отыскать таким, каким надобно; а это еще теперь, когда я от маменьки ничего не имею, когда я еще ей не брат, – что ж тогда, когда и она с своей стороны все для меня сделает. Я уверен, что грустные минуты пропадут и место их заступят ясные, тихие, полные чистою к тебе привязанностью. Вчера за ужином прежнее немножко что-то зацепило меня за сердце – но воротясь к себе, я начал думать о твоем счастии, как о моей теперешней заботе. Боже мой, как это меня утешило! Как еще много мне осталось! Не лиши же меня этого счастия! Переделай себя совершенно и будь этим мне обязана! Думай беззаботно о себе, все делай для себя – чего для меня более. Я буду знать, что я участник в этом милом счастии! Как жизнь будет для меня дорога! Между тем я имею собственную цель – работа для пользы и славы! Не легко ли будет работать? Все пойдет из сердца и все будет понятно для добрых! Напиши об этом твои мысли – я уверен, что они и возвысят и утвердят все мои чувства и намерения.

Я сейчас отдал письмо маменьке. Не знаю, что будет. В обоих случаях – Perseverance! (Упорство, настойчивость – (фр.)). Меня зовут! чудо – сердце не очень бьется. Это значит, что я решился твердо…

Мы говорили – этот разговор можно назвать холодным толкованием в прозе того, что написано с жаром в стихах. Смысл тот же, да чувства нет. Она мне сказала, чтоб я до июля остался а Петербурге – потом увидит. Одним словом, той сестры нет для меня, которой я желаю и которая бы сделала мое