Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

В Сейсине, равно как и в других освобожденных городах Северной Кореи – Расине и Юки, нашлась «работа» военной контрразведке. В этих городах были захвачены архивы японской военно-морской миссии, полиции, суда и сейсинской тюрьмы, которые в дальнейшем использовались для розыска и поимки японских разведчиков и агентов. О результатах докладывалось так:

«В г. Сейсине было задержано 75 чел., изменников – 1, террористов и диверсантов – 3, членов правительства Северной Кореи – 1, белоэмигрантов – 6, агентов жандармерии – 11, предателей – 1, членов резидентурыв известного нашим органам и ранее арестованного Ли Хай Чена – 6, работников разведорганов – 2».

После Сейсина и Одэчжина наступила очередь военно-морской базы Гёнзан (ныне Вонсан). Она имела развернутую линию обороны, которая включала в себя шесть береговых батарей, в том числе две батареи имели орудия калибром 280 миллиметров. Гёнзанский гарнизон насчитывал более 6 тысяч человек. Порт был минирован. На близлежащих аэродромах насчитывалось до 50 исправных самолетов.

Был составлен десантный отряд (1847 человек), основу которого составил батальон морской пехоты. Первым броском десанта (6 торпедных катеров, с 30 десантниками на борту каждого) командовал капитан 3-го ранга Л.Н. Пантелеев. Высадка состоялась в 12 часов 21 августа. Японский гарнизон сопротивления не оказал, и в 16.00 того же дня по приказу командира ВМБ контр-адмирала Хори капитулировал. Корейское население Гёнзана встретило советских воинов в порту с красными флагами, плакатами и лозунгами на русском и корейском языках.

Организованная сдача японских войск продолжалась несколько дней. 23-го числа на ближайшем аэродроме было разоружено 3697 человек, в том числе двести офицеров. Эта операция стала одним из самых славных 140-го отдельного разведывательного отряда РО штаба Тихоокеанского флота под командованием старшего лейтенанта В.Н. Леонова. В своих мемуарах он рассказывает о том деле так:

«…Нас было 140 бойцов. Мы внезапно для противника высадились на японском аэродроме и вступили в переговоры. После этого нас, десять представителей, повезли в штаб к полковнику, командиру авиационной части, который хотел сделать из нас заложников.

Я подключился к разговору тогда, когда почувствовал, что находившегося с нами представителя командования капитана 3-го ранга Кулебякина (И.С. Кулебякин, офицер разведотдела штаба ТОФ, владел японским языком), что называется, приперли к стенке. Глядя в глаза японцу, я сказал, что мы провоевали всю войну на западе и имеем достаточно опыта, чтобы оценить обстановку, что заложниками мы не будем, а лучше умрем, но умрем вместе со всеми, кто находится в штабе. Разница в том, добавил я, что вы умрете, как крысы, а мы постараемся вырваться отсюда.

Герой Советского Союза Митя Соколов сразу встал за спиной японского полковника, остальные тоже знали свое дело. Пшеничных запер дверь на ключ, положил ключ в карман и сел на стул, а Володя Оляшев (после войны – заслуженный мастер спорта) поднял Андрея вместе со стулом и поставил прямо перед японским командиром. Иван Гузенков подошел к окну и доложил, что находимся мы невысоко, а Герой Советского Союза Семен Агафонов, стоя у двери, начал подбрасывать в руке противотанковую гранату. Японцы, правда, не знали, что запала в ней нет.

Полковник, забыв о платке, стал вытирать пот со лба рукой и спустя некоторое время подписал акт о капитуляции гарнизона.

Построили три с половиной тысячи пленных в колонну по восемь человек. Все мои команды они исполняли уже бегом. Конвоировать такую колонну у нас было некому, тогда командира и начштаба я посадил с собой в машину. Если хоть один, говорю, убежит – пеняйте на себя…

Пока вели команду, в ней стало уже до пяти тысяч японцев».

К вышесказанному следует добавить: в знаменитом приказе Верховного главнокомандующего Генералиссимуса И.В. Сталина от 23 августа 1945 года в одном ряду с отличившимися в войне с Японией маршалами, генералами и адмиралами, старшими офицерами назван один-единственный старший лейтенант – дважды Герой Советского Союза Виктор Николаевич Леонтьев. В тот год его разведывательный отряд стал гвардейским.

К 26 августа число военнопленных японцев на сборных пунктах в Гёнзане достигло 6238 человек, среди которых значилось 279 офицеров. Не обошлось и без потерь: на американской мине в акватории портового Гёнзана подорвался тральщик, двенадцать человек из его экипажа получили ранения различной тяжести.

Вечером 29-го числа в Гёнзан вступили передовые части наступавшей по побережью 393-й стрелковой дивизии 1-го Дальневосточного фронта. На этом практически завершились действия советских войск по освобождению северо-восточного побережья Кореи от японцев, которые хозяйничали в этой стране долгих 35 лет. За годы Второй мировой войны они вывезли в метрополию для рабского труда более шести миллионов корейцев.

Маршал Советского Союза К.А. Мерецков дал самую высокую оценку совместным действиям 25-й армии своего 1-го Дальневосточного фронта и Тихоокеанского флота на земле Северной Кореи. В своих известных мемуарах «На службе народу» он писал:

«…Скажу несколько подробнее о действиях Тихоокеанского флота. До начала войны флот не получил конкретных указаний относительно десантных операций вообще, на побережье Кореи – в частности. Его операции планировались в основном на море. Только после того как обнаружилось, что крупных столкновений с японским флотом, видимо, не произойдет, а Красная Армия чрезвычайно успешно продвигается вперед, флоту были даны задания захватить порты в Северной Корее и высадить войска на Южном Сахалине и Курильских островах.

Когда 25-я армия прорвала оборону японцев западнее Посьета и овладела укрепленным районом между Тумынем и Хуньчуном, она повернула на юг и двинулась в Корею вдоль побережья Японского моря. Как раз в это время советские морские десанты овладели портами Юки, Расин и Сейсин.

Как мне доложил командарм Чистяков, к 19 августа железная дорога Сейсин – Хамхынг оказалась неохраняемой. Опережая японские поезда, вдоль дороги, стремительно набирая темпы, мчались подвижные части 25-й армии. Параллельно наши корабли, шедшие в пределах 100–150-мильной полосы от берега, везли штурмовые отряды в Вонсан (Гензан).

21 августа, с захватом ими Гёнзана и высадкой парашютистов в Канко, Квантунская армия оказалась отрезанной от метрополии, так как через три дня подвижные части 1-го Дальневосточного фронта ворвались и в Хейдзио (Пхеньян). Тем самым обе железные дороги, шедшие в Центральную Корею, были перерезаны. Комбинированные действия сухопутных частей и флота увенчались полным успехом».

На корейскую землю пришла новая жизнь. 25 августа в освобожденном от японских войск Сейсине состоялся парад победителей. Военный журналист А. Крон писал о нем в своем фронтовом дневнике: