Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Если каждое свое дело ты доводишь до конца, — повторил Король Демонов, — То почему бы тебе прямо сейчас не надавить на рукоять?

Инь Аосянь пожала плечами. Она не пыталась вырваться, не пыталась сопротивляться. Внешне она казалась спокойной, но под своими пальцами ощущал Ичэнь её слишком частый пульс.

А затем она сказала:

— Думаю, по той же причине, по которой сейчас ты держишь мою руку бережно. Хотя мог бы с легкостью сломать запястье.

— Мог бы, — согласился Ичэнь, — Но тогда как бы ты нарисовала оставшиеся картины для нашего дома?..

Отпустив её руку, он поспешил отвернуться, пока она не увидела в его глазах всего того, что Король Демонов никогда не позволил бы увидеть никому на свете.

Никому, включая самого себя.

— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сказал он, — Не считай это подарком; относись к этому как к способу упростить жизнь нам обоим.

Когда Король Демонов отпустил её руку, Инь Аосянь вдруг почувствовала, как облегчение и разочарование сталкиваются внутри неё, подобно двум армиям. Пока он держал её, она со всей отчетливостью ощущала разницу в их силах, чувствовала, что несмотря на все её попытки взять контроль над поместьем Цзянь, весь её иллюзорный контроль он может разрушить такой же прихотью, как та, что спасла её из дома удовольствий.

Но вместе с тем, ей одновременно хотелось, чтобы он не отпускал её.

Изо всех сил старалась Аосянь сохранить спокойный, отрешенный вид. И лишь сердце, предатель, билось как перепуганная птица. Бог Войны уже триста лет как не теряла хладнокровия в бою; свои победы она добывала не яростью берсерка, а холодным стратегическим расчетом. Но этот человек…

Этот проклятый Демон-Лис одним прикосновением превращал её в дрожащую девчонку!

Пряча гнев за бесстрастным лицом, Бог Войны наблюдала, как Король Демонов доставал из рукава свой «не-подарок».

— Я заметил, что с тех пор, как ты живешь в моем доме, ты не практикуешь совершенствование, — не глядя на неё, сказал Ичэнь, — В поместье Фань это могло… привести к тому, что все мои траты на твой выкуп из борделя пропали бы втуне. Я не стану спрашивать тебя, в чем причины. Но вот это поможет тебе иметь некоторый резерв энергии на случай новых неприятностей.

Он протянул ей крошечный, с два пальца размером, камень, который человек непосвященный мог бы легко принять за необработанный красный нефрит. В принципе, даже это ложное впечатление вызвало бы немало изумления: красный нефрит был слишком дорог для подарка мелкого дворцового чиновника бывшей танцовщице дома удовольствий.

Но то, что видела Аосянь, поражало еще сильнее.

Мудрецы говорили, что будучи близким к Царству Истинных Богов, Небесное Царство было насквозь пронизано первозданной, божественной ци. Именно постоянное взаимодействие с ней лежало в основе могущества и бессмертия небожителей. С каждым вздохом любой небожитель впитывал эту силу — и благодаря этому мог совершенствоваться быстрее и достигать больших высот, чем даже величайшие из заклинателей Земного Царства.

Та же самая первозданная ци кристаллизировалась в виде духовных камней, — предметов, служивших мерилом богатства для небожителя, как для смертных им служат бесполезные металлы. В отличие от золота и серебра, духовные камни имели свой практический смысл: поглотив заключенную в них первозданную ци, можно было в кратчайшие сроки восстановить энергетический резерв и ускорить свое совершенствование.

Однако духовные камни Небесного Царства всегда имели голубой, фиолетовый или бирюзовый оттенок, тот же, что сейчас протягивал ей Ичэнь, был красным.

Кроваво-красным.

— Кого ты убил, чтобы создать этот камень? — прямо спросила девушка.

Король Демонов пренебрежительно хмыкнул:

— Одна крыска рассказала мне, что сегодня утром к берегам Лицзяна пристал корабль морских пиратов. После работы я немного прогулялся. Завернул в доки, пробрался на корабль и убил там всех. Съел их печень, поглотил их сущность и излишки сил пустил на пода… ресурс для тебя.

В этот момент лишь лишь природный аккуратизм не позволил Инь Аосянь в негодовании отшвырнуть прочь омерзительный плод демонической магии, пьяняще-манящий источник искушения легкой силой на чужой крови.

Она положила его в комод.

И точно так же, она не повысила голос на Мао Ичэня, не позволила выплеснуться наружу её боли, ярости и негодованию.

Лишь тихая горечь прозвучала в её словах:

— Иногда я забываю, кто ты такой на самом деле.

Демон-Лис пожал плечами с деланным безразличием, но почему-то показался напряженным.

Ждал, что услышав его признание, она атакует?

— Они грабили торговые корабли. Обращали команду в рабство и даже нападали на прибрежные деревни. На их руках кровь невинных людей. Ты действительно считаешь, что их смерть — это то, о чем следует сожалеть?

Инь Аосянь не ответила. Молча развернувшись, она ушла в сад.

И Мао Ичэнь не последовал за ней.

Маленькая птичка-пересмешник сидела на проявленном лисьем хвосте и передавала ему донесения от крысиной сети. Всегда внимательный к делам, Мао Ичэнь сейчас слушал рассеянно. Сидя у окна и попивая примитивное вино смертных, он поглядывал то на картину с цветущими вишнями, то на распахнутые ставни. Запущенный сад не позволял разглядеть хрупкую фигурку в розовом платье, но мягкие отзвуки циня давали ему понять, что Фея-Бабочка так и не упорхнула из своей клетки без замков.

Она оставалась рядом.

Она оставалась рядом. Эта мысль отзывалась где-то в груди неясным теплом. Даже сейчас, уйдя в сад, Инь Аосянь как будто оставалась в доме — в картине на стене, в остывающем чае, в каждом предмете мебели, переставленном в соответствии с одной ей ведомым узором. Глядя на все это, Ичэнь вспоминал тепло её тела, — тела, что совсем недавно почти что было в его объятиях.

Порой ему казалось, что свежий ветер, врывавшийся сквозь открытые окна и прогонявший затхлость заброшенного дома, доносит легкий аромат её волос.

— Нелепость, — вслух сказал себе Мао Ичэнь, — Даже мой лисий нюх не настолько чуток, чтобы унюхать её отсюда.

— Это невозможно, господин, — подтвердил пересмешник, — Даже для вас.

Усилием воли Мао Ичэнь заставил себя вновь сосредоточиться на делах. Глупые крысы никак не могли вникнуть в документы, которые предоставил ему второй принц, поэтому анализировать их сведения приходилось самостоятельно.

Они могли описать каждого человека, что прибывал в Лицзян, но сравнивать описания с ориентировкой на Кан Вэйдуна Король Демонов вынужден был сам.

— Меня окружают идиоты, — вслух пожаловался он, — Даже поговорить не с кем.

— Я глуп и бесполезен, — повинился пересмешник.

— Ты полезен, — не согласился Ичэнь, — Но и только.

— Счастлив быть вам полезным, господин.

По всему выходило, что пока что время у