Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Я знаю, что такое праздник, — ответила Аосянь, — Я просто удивлена, что ты вдруг задумался о таких вещах.

Вот теперь Король Демонов перевел взгляд на неё, и посмотрев в его алые глаза, Фея-Бабочка слегка смутилась.

— В Земном Царстве это называется «свидание».

Глава 30. Два Царства испытывают пределы

Преодолевая бурное течение, небесная ладья поднималась вверх по Алой Реке.

Приняв свое истинное обличье, Синий Небесный Лис направлял её к границам двух Царств, — направлял не веслами, а едино силой своей императорской воли.

Силой своего божественного родства.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете…»

Чем выше поднималась лодка, тем тяжелее становилось ей управлять. Жар неописуемого божественного сияния опалял синюю шерсть; любой небожитель или демон, не говоря уж о смертном, давно уж рухнул бы без сил, опустошенный неподвластной ему силой.

Небесный Император пока держался.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете!»

Ослепительно-яркая молния трижды ударила в его тело, и Синий Небесный Лис содрогнулся от боли. Но он знал, что нельзя останавливаться, нельзя поворачивать назад.

Лишь тот, кто готов поставить на кон свою жизнь, достоин мудрости Истинных Богов.

«Матушка Доу-му, прошу тебя, явись мне, ибо я нуждаюсь в совете!!!»

Он не видел и не слышал никого и ничего, но каким-то шестым чувством ощутил, как мир вокруг неуловимо изменился. Казалось, что утихло бурное течение Алой Реки, — но Синий Небесный Лис прекрасно знал, что думать так было бы ошибкой.

Утихло течение самого времени.

Матушка Доу-му не явилась к нему во всем своем божественном величии: её истинного облика не вынес бы даже он. Но ощущение мягких, заботливых объятий невозможно было с чем-то перепутать.

Ведь не каждый день всемогущий Небесный Император мог почувствовать себя маленьким глупым лисенком.

— Бедное дитя…

Голос Владычицы Судеб звучал как будто из глубин сердца. Её ласковое объятие укрывало собой не тело, — но душу.

— Матушка Доу-му, я не знаю, что мне делать, — пожаловался Небесный Император, — Прошу тебя, дай мне совет. Расскажи мне, как спасти Небесное Царство.

— Мое бедное глупое дитя…

Размеренный голос богини убаюкивал.

— Ты думаешь, что можешь спасти Небесное Царство. Ты думаешь, что все зависит от тебя. Ты всегда был так высокомерен. Ты и твой брат, вы оба были высокомерны.

— Расскажи, что мне делать, — просил Небесный Император, — Я должен начать войну, как того желает Клан Птиц? Или прислушаться к предостережениям патриарха Цветов? Быть может мне следует вернуть в Небесное Царство Четвертого Бога Войны, — или уничтожить её навсегда?

— Это все не имеет значения, — отвечала ему Доу-му, — Как бы ты ни поступил, это ничего не изменит. Ты можешь начать войну, но ты не сможешь её закончить. Ты можешь просить мира, но это не значит, что ты его получишь. Ты можешь подослать убийцу к Инь Аосянь, — но твой брат никогда не позволит ему возыметь успех.

— Значит, это правда… — обескураженно ответил Небесный Император, — Наши страхи оправданы? Инь Аосянь на пути становления демоном?

Смех богини прозвучал, как переливы тысяч колокольчиков.

— Демоном! Ты все так же поверхностен, мой бедный глупый лисенок. Тот узел судеб, что выплетается сегодня… Это нечто большее и более тонкое, чем шаг одной души на проторенный путь. То, что происходит сегодня, изменит все.

— Но как я могу повлиять на это? — спрашивал он.

Ответ Владычицы Судеб был краток и безжалостен:

— Никак.

Молчание воцарилось над Алой Рекой. Небесный Император не ждал, что совет Истинной богини будет прост и понятен. Владычица Судеб никогда не давала легких ответов. Часто её советы становились понятны лишь после того, как тот, кто не следовал им, сталкивался с последствиями.

Но к такой прямоте он не был готов.

— Мы умрем? — спросил он прямо, — Небесное Царство обречено?

— Все на свете однажды умирает, — мягко ответила Доу-му, — Но не стоит горевать об этом. Смерть — это не конец. Смерть — это изменение.

Синий Небесный Лис молчал. Когда-то он уже слышал от неё этот совет. Тогда он нарушил её волю. В первый и единственный раз возражал он Истинным богам, твердя, что даже если смерть — это изменение, это все равно потеря. Что когда что-то меняется, естественно сожалеть о том, каким оно было.

Что когда теряешь единственное близкое существо, никакие слова об изменении не заставят боль в сердце утихнуть.

На удивление, тогда Истинные боги прислушались к нему. Единственный раз закон мироздания, последний из законов Алой Реки, был нарушен.

И вот уже пятьсот лет спрашивал себя Небесный Император: не было ли все, что случилось после, его воздаянием за этот грех?

— Это я? — спросил он прямо, — Я погубил Небесное Царство?

Но Доу-му лишь снова рассмеялась:

— Ты слишком высокомерен. Смирись, мой мальчик. Смирись с тем, что сейчас все зависит не от тебя. Не в Небесах решается судьба, а там, внизу. И зависит она от решений, которые неподвластны ни тебе, ни клану Светил, ни даже мне самой.

— Так бывает? — удивился Небесный Император, — Есть ли хоть что-то на целом свете, что неподвластно Владычице Судеб?

Казалось, что Истинная богиня вовсе не собирается отвечать ему. Время вновь начинало свой бесконечный бег. Течение Алой Реки уносило его лодку все дальше от запретного порога.

Но вот, уже отдаляясь от Царства Истинных Богов, Небесный Император услышал тихий отголосок шепота:

— Просто наблюдай, мой мальчик. Ты живешь в эпоху перемен. И смертные недаром зовут это проклятьем.

В это самое время другая ладья плыла в совершенно противоположную сторону.

Правил ею Цзи Чжаньлао, патриарх Клана Цветов, и жгучая обида терзала его сердце, — с той же силой, с какой проклятие Голодной Бездны терзало его тело.

Две тысячи лет безупречной службы.

Пять сотен лет невыносимой боли.

И все ради чего?

Предан, осужден.

Унижен.

Да, пока что Небесный Император не стал идти на поводу у Клана Птиц и наказывать Клан Цветов за обман. Он ждал, сомневался, желал посоветоваться с божественными предками, прежде чем принимать решение. Но не сомневался Цзи Чжаньлао, что после того, как история с выживанием Четвертого Бога Войны вскрылась, все его надежды на возвышение клана могут быть похоронены под грузом досужих сплетен.

Если же кто-то узнает, КАКУЮ жертву принес он пятьсот лет назад, то Клан Цветов от такого позора не оправится никогда.

Цзи Чжаньлао выдохнул, чувствуя, как гниет изнутри его плоть. В последнее столетие практика подавления Скверны, которой научила его сама всеблагая Гуаньинь, стала помогать на гораздо меньший срок. Слишком сильно загрязняли его