Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Забавно, но сражаясь с Богом Войны, Король Демонов оставался спокоен. Даже точно зная, что в той битве ему суждено было погибнуть, он принимал свою судьбу с невозмутимым достоинством…

А теперь он с чего-то вдруг переживал перед каким-то свиданием!

Последнюю черту в иероглифе имени приговоренного Мао Ичэнь провел столь яростно, будто пытался движением кисти собственноручно отрубить ему голову.

Ему — или мыслям о серьезном взгляде небесной феи, какие нынче лишали его покоя.

— И кто она? — услышал Ичэнь насмешливый голос за левым плечом.

Обернувшись, он бросил взгляд на чиновника Куна, который, наблюдая его состояние, неприкрыто скалил зубы. Будучи из тех, кто в силу склада характера не стареет и даже не взрослеет, Кун Сонгчи получил назначение на добрых шесть лет раньше Ичэня, но до сих пор носил, как и он, голубой халат.

И казалось, его все устраивало.

— Она?

Застигнутый врасплох, Король Демонов не нашел более остроумного ответа.

И не диво, что чиновник Кун лишь рассмеялся:

— Братец Вэйан, ты думаешь, другим не видно, что ты сегодня сам не свой? И думаешь, я не догадываюсь, в чем причина? Вот мне и интересно, какая красотка могла занять все мысли холодного и невозмутимого Цзянь Вэйана, вытеснив оттуда даже дело об убийстве…

— Нелепость! — резко огрызнулся Ичэнь.

Чем тут же заслужил несколько неодобрительных взглядов от остальных чиновников в помещении.

— Тише, братец Вэйан, — поднял руки чиновник Кун, — Помни о приличиях, мы все-таки во дворце.

— Вот именно, — бросил Ичэнь, — Так что хватит нести чушь и займись своей работой. Я отсюда вижу, что ты упустил три важных детали в отчете коронера.

— Что?..

Глаза Кун Сонгчи удивленно расширились, и он торопливо пересмотрел документ, который в данный момент переписывал.

А Мао Ичэнь, посчитав разговор исчерпанным, вернулся к своей работе.

Занимает все мысли. Ха!

Не все.

Только половину.

Когда Мао Ичэнь вернулся в поместье Цзянь, самый краешек неба только-только начинал алеть. В Лицзяне чувствовалось особое предпраздничное настроение, но сам фестиваль должен был начаться только после заката. Хотя днем было довольно облачно, от дворцового звездочета Ичэнь уже знал, что ночью небо должно проясниться.

Но зонтом он на всякий случай все-таки обзавелся.

Помимо зонта, Король Демонов озаботился также сменой одежды. Вообще-то, он не считал это приоритетным приложением ограниченных пока средств. После падения в мир смертных он обзавелся одним-единственным простым серым халатом. Отправляясь во дворец, надевал форменный голубой халат чиновника шестого ранга. По его глубокому убеждению, для того, кто не лезет в любую грязь и лишен человеческих изъянов вроде вонючего пота, двух комплектов одежды было достаточно для нормальной жизни.

С практической точки зрения.

Только вот странное дело, чем больше он жил бок о бок с Феей-Бабочкой, тем больше ему казалось, что «достаточно с практической точки зрения» — это совсем не то же самое, что «достаточно в принципе». Картины на стене, неизменный вечерний чай, скупые беседы и игра на цине, — все это не имело никакого практического смысла.

Но все это было ему дорого.

И точно так же, не было ни одной, ни малейшей причины, по которой выходя на прогулку со своей наложницей, чиновник Цзянь должен был выглядеть достойно, а уж тем более по которой Демон-Лис не мог воспользоваться для этого иллюзией.

Никакой причины.

Кроме его желания.

Поэтому вернувшись домой, он прошел за ширму и переоделся из рабочего халата в новый, который для себя отметил как «выходной». Светло-жемчужного цвета, с лаконичным геометрическим узором по кайме, он не поражал кричащей роскошью, но выглядел сдержанно-утонченно, давая понять, что его хозяин достаточно привык к богатству, чтобы не выпячивать его целенаправленно. На пояс Король Демонов повесил ножны с мечом и медную бирку чиновника, — на всякий случай, во избежание неприятностей.

И вот, наконец, Мао Ичэнь решил для себя, что полностью готов к покорению Бога Войны.

Когда Король Демонов поднялся на верхний этаж, Инь Аосянь как раз примеряла платье перед бронзовым зеркалом. Привыкший отслеживать любую опасность, её чуткий слух несомненно уловил если не тихие шаги Демона-Лиса, то по крайней мере звук открывающейся раздвижной двери.

Однако она не обернулась.

Инь Аосянь не дрогнуло даже тогда, когда зеркало отразило фигуру Короля Демонов у неё за спиной. Придвинувшись ближе, Мао Ичэнь заглянул ей через плечо.

— Ты очень красива, — оценил он.

Секунду спустя подумав, что эта фраза прозвучала не совсем так, как он хотел.

Впрочем, Инь Аосянь не стала заострять на этом внимание.

— Наверное, — как-то неуверенно ответила она, — Я… никогда об этом не задумывалась.

Несколько секунд и Демон-Лис, и Фея-Бабочка молча разглядывали отражение хрупкой красавицы в розовом платье. Сейчас, в этом отражении, невозможно было рассмотреть ни шрамов войны, ни шрамов рабства, — ни того, ни другого давно уж не осталось на её теле.

Лишь на её душе.

— Небесное Царство никогда не дало бы тебе почувствовать этого в полной мере, — первым нарушил молчание Мао Ичэнь, — Как дух насекомого, ты была в Клане Цветов лишь прислугой. Как Бог Войны, ты была их великой защитницей. Но ни то, ни другое — не ты-настоящая.

Инь Аосянь дрогнула всем телом и резко обернулась, слегка хлестнув по его лицу распущенными волосами.

— А ты, значит, уверен, что прекрасно знаешь меня-настоящую.

В её голосе слышался вызов, — но вызов этот был каким-то… спокойным. Почти дружелюбным.

И даже немного нежным.

— Не в полной мере, — пожал плечами Мао Ичэнь, — Пока что.

Слегка шагнув в сторону, он слегка отставил локоть, предлагая свою руку в качестве опоры.

— Ну что ж, пойдем, барышня Инь? Фестиваль скоро начнется.

Несколько долгих мгновений Инь Аосянь переводила взгляд с лица своего спутника на его руку и обратно. Затем как-то несмело сказала:

— Я в состоянии спуститься по лестнице без твоей помощи.

— Ты можешь это сделать, — легко согласился Мао Ичэнь, — Вопрос лишь в том, хочешь ли?..

И она приняла его руку.

Если бы еще недавно кто-то сказал ей, что Король Демонов будет поддерживать её под руку, Бог Войны… Нет, вряд ли она рассмеялась бы ему в лицо. Она сохранила бы вежливую мину, — но мысленно пометила бы собеседника как глупого шутника, на речи которого бессмысленно полагаться.

И вот, теперь они с Мао Ичэнем вместе покидали поместье Цзянь. Инь Аосянь искоса посмотрела на своего спутника, пытаясь понять, что у него на душе. Скрывало ли его лицо улыбку хищника? Тоску одиночества, что она чувствовала от него тогда, в саду?

А может быть, его на