Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

она в порядок само поместье, методы, которыми смертные «ухаживали» за садом, были Фее-Бабочке глубоко чужды. Чужда была Клану Цветов идея срезать растение только потому что кто-то назвал его сорняком.

А может быть, что-то внутри неё с первого дня предчувствовало, что однажды настанет этот день.

Раскрыв настежь свое духовное ядро, Фея-Бабочка запела. Небесная сила, подпитываемая демонической ци, зеленым потоком хлынула в окружающее пространство, наполняя собой поместье Цзянь. Она пела — и сад откликался на её пение.

Зацветали сливовые и грушевые деревья. Даже сорняки — и те начинали расти с неуловимым ощущением порядка. Не строгого, безжизненного порядка, порожденного мастерством садовника, а истинного, преднебесного.

Порядка, какой только фея могла в полной мере понять.

Порядка, в котором Инь Аосянь нуждалась все это время.

— А-Сянь!

Фея-Бабочка рывком обернулась, услышав знакомый голос. Человек, окликнувший её, стоял перед воротами, глядя на табличку «поместье Цзянь».

С фамилией, что когда-то принадлежала ему.

— Я сказала тебе не называть меня так больше, — откликнулась Аосянь.

Тем не менее, она подошла ближе, не желая, чтобы этот человек переступал её порог.

Цзянь Вэйан, — настоящий Цзянь Вэйан, — посмотрел ей в глаза, и боль отразилась на его лице. Он не стал отстаивать своего права называть её уменьшительным именем. Он никогда ничего не отстаивал.

Он не стал отстаивать тогда её свободу.

— Прости, — только и сказал он, — Я… я хотел узнать, как ты живешь. Я упросил дать мне возможность посетить поместье совсем ненадолго.

Инь Аосянь покосилась на крытую карету без гербов, стоявшую на углу. Людей, что находились внутри, она не видела.

Но не сомневалась, что они пристально наблюдают за заклинателем.

— Я вижу, ты снова нашел себе опасных друзей, — хмыкнула девушка, — Снова хочешь выбраться из неприятностей за мой счет? Не выйдет.

— Не говори так, Аосянь, — взмолился Вэйан, — Да, я виноват перед тобой. Но…

— …но у тебя не было выбора, — саркастически закончила она, — Ты уже говорил это.

— Говорил, — подтвердил заклинатель, — И я не врал тебе.

— Не врал…

От интонации, с которой Фея-Бабочка сказала это, в саду, казалось, похолодело.

— Тогда скажи мне…

Она запнулась, не желая обращаться к нему именем, которое так старался прославить её мужчина.

— Скажи мне, — повторила она, — Скажи, глядя мне в глаза. Это ты вытащил меня из озера Чунь Ду и поделился своей духовной силой?

Повисла тишина.

— Аосянь, — несмело переспросил заклинатель, — Почему ты спрашиваешь об этом?

— Отвечай на вопрос!

Цзянь Вэйан переводил взгляд с деревьев в саду на стены и ограду поместья Цзянь, как будто надеялся, что увидит там что-то, что подскажет ему правильный ответ. Но увы.

Это были её дом и её сад, и они были на её стороне.

— Это был не я, — признался он наконец, — Я нашел тебя уже на берегу.

Инь Аосянь выдохнула.

— Ты врал мне, — сделала вывод она.

— Я не врал! — возразил заклинатель, — Ты никогда не спрашивала об этом! Если бы ты спросила, я бы не стал…

— Ты мог рассказать мне, когда из долга перед тобой я позволила продать себя в бордель! — возмутилась девушка, — Ты мог сказать хотя бы тогда!

Он молчал.

— Ты так боялся за свою жизнь, что обманул и предал меня, — припечатала Аосянь, — И оттого, что ты «просто промолчал», это не перестало быть обманом.

Цзянь Вэйан выдохнул.

— Ты права. Не перестало. Прости меня.

— Ты повторяешь эти слова раз за разом! Ты бросаешься ими как чем-то ничего не значащим! Только знаешь, то, что дается легко, и… веса никакого не имеет.

В тот момент она даже не поняла, почему выбрала именно это слово. А заклинатель к тому моменту имел вид побитой собаки.

— Я не оправдываюсь. Я знаю, что мне оправдания нет. Но я хочу, чтобы ты знала… В тот момент, когда я нашел тебя у озера Чунь Ду, над тобой склонился беловолосый демон. Он не только пытался забрать твою жизненную силу, но и…

— Он ОТДАВАЛ мне свою силу! — прервала его Аосянь, — Это его стараниями я выжила тогда. Это ему принадлежали мой долг и моя благодарность, которые ты украл. И знаешь, заклинатель… Он достоин носить твое имя куда более, чем ты сам.

Цзянь Вэйан дернулся, как от удара.

— Ты знаешь об этом?..

Аосянь выразительно перевела взгляд на табличку над воротами поместья, безмолвно указывая на глупость вопроса.

— Тогда ты знаешь, что это его вина, — ответил заклинатель, — Во всем, что случилось, его вина. Он дьявол, Аосянь. Он манипулирует всеми нами и рушит наши жизни. И мою. И твою.

— И в этом одно из двух различий между вами, — откликнулась девушка, — Ты говоришь, что дьявол заставил тебя предать меня. Он сам несет ответственность и за хорошее, и за дурное.

Заклинатель вздохнул:

— И в чем же второе отличие?..

Аосянь пожала плечами:

— Он способен на поступок. Видишь тех людей? Сейчас они подойдут к тебе. И ты пойдешь с ними. Хотя хочешь остаться и продолжить разговор.

Из кареты действительно вышли несколько вооруженных слуг, направившись к заклинателю с явным выражением нетерпения на лицах. Разговор определенно продлился дольше, чем они рассчитывали.

Цзянь Вэйан вздохнул:

— Я должен буду пойти с ними. Я ограничен в передвижениях из-за своих союзников. Но верь мне, Аосянь: я знаю, что делать, и я уже начал. Очень скоро я освобожу тебя.

Фея-Бабочка лишь пожала плечами:

— Мне не нужна свобода.

В разгар дня дом удовольствий «Аромат Лилии» еще не испытывал наплыва посетителей, и многие девушки сновали без дела, дожидаясь перспективной «добычи». Впрочем, даже будь они столь же заняты, как в памятную ночь после государственого экзамена, неожиданно затесавшаяся среди посетителей женщина в розовом одеянии знатной барышни была достаточно необычным случаем, чтобы сразу же привлечь к себе внимание.

Еще до того, как девушки опознали знакомое лицо.

— Сестрица Аосянь?!

Юби запнулась, спохватившись, и торопливо присела в поклоне.

— В смысле, приветствуем вас, наложница Инь.

К своему удивлению, Аосянь почувствовала, что от встречи на душе у неё слегка потеплело.

— Сестрица Юби, сестрица Яню, не нужно кланяться. Я не ставила себя выше вас тогда, не собираюсь и сейчас, тем более после всего, через что мы все прошли. Скажите, госпожа Фенфанг у себя?

Хозяйка дома удовольствий обнаружилась в дальней комнате, как обычно. Когда Аосянь отодвинула багряную занавесь на двери, она подняла глаза от учетной книги, и узнавание отразилось на её лице.

— Госпожа Фенфанг приветствует барышню Инь, — сказала она.

На вид хозяйка дома удовольствий казалась спокойной, но в голосе её сквозило напряжение.

— Наложница Инь приветствует барышню Нань, — ответила