Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Бог Войны молча приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Наследница старшей ветви Клана Цветов. Она попала в беду.

Никому из них не требовалось озвучивать недостающую часть.

«Как когда-то попала в беду наша мать»

— Отправлюсь немедленно, Ваше Величество.

Демон-Спрут не принадлежал к числу тех, кого Бог Войны мог назвать достойными противниками. Он не был силен и быстр, не обладал большой колдовской силой и не знал боевых искусств. И как свойственно оно было многим, недостаток силы он компенсировал жестокостью к слабым. Мелкая сошка в Царстве Яростных Духов, с приходом кризиса безвластия после смерти Короля Демонов он с удовольствием переключился на охоту в Земном Царстве.

Две небесные феи, слишком молодые и слабые, чтобы оказать ему достойное сопротивление, были для него желанной добычей. Когда Цю Ичэнь прибыл на озеро, в том, что осталось от Феи-Лотоса, едва узнавалась красивая некогда женщина. Её служанке, Фее-Бабочке, повезло больше.

По крайней мере, тело её оставалось почти невредимым.

Когда, одолев Демона-Спрута, Цю Ичэнь подошел к спасенной девушке, она вцепилась в него с силой, с какой утопающий цепляется в доски разрушенного корабля. Бог Войны поморщился, сдерживая стон боли, когда её пальцы врезались в рану, нанесенную пустотой — метку, оставленную на его теле Голодной Бездной, в которую он сбросил когда-то сущность Короля Демонов.

Фея-Бабочка же, казалось, не видела и не слышала ничего вокруг. Из аметистовых глаз её неостановимым потоком лились слезы. В беспамятстве она повторяла на все лады о том, как ей страшно; молила Демона-Спрута проявить милосердие и отпустить её и её госпожу.

— Все хорошо, — отвечал ей Ичэнь, стараясь своей спиной загораживать останки Феи-Лотоса, — Демона-Спрута больше нет. Ты в безопасности.

Однако не слышала его Фея-Бабочка. Казалось, до сих пор переживает она те страшные часы, что провела она в плену чудовища, мучившего её госпожу у неё на глазах.

И тогда, достав кинжал, что служил ему запасным оружием, Цю Ичэнь сомкнул её пальцы на рукояти.

— Возьми это, — сказал он, — Он защитит тебя. С ним ты будешь в безопасности. Всегда.

Поминальный обряд по наследнице старшей ветви Клана Цветов проходил в зале предков Небесного Дворца. После того, как последняя искра жизни покинула её, и её тело развеялось золотой пылью, в зале предков была установлена табличка в её честь, и теперь каждый из небесных придворных, желавший засвидетельствовать свое почтение, представал перед ней.

Против обыкновения, был в их числе и Ичэнь. Преклонив колени перед каменным ликом Феи-Лотоса, он старался не обращать внимания на шепот за спиной:

«Он должен был её спасти»

«Зачем нужен Бог Войны, если мы не можем чувствовать себя в безопасности?»

«Говорят, что это из-за него. Говорят, демоны разгулялись в Земном Царстве, потому что Короля у них больше нет»

Улавливал много чуткий лисий слух, но Цю Ичэнь делал вид, будто ничего не слышит. Принеся подобающие жертвы, он подошел к патриарху Клана Цветов.

— Приношу свои соболезнования, господин Цзи.

Старик перевел на него потускневший взгляд.

— Благодарю вас, господин Цю. Лянь Хуэйфэн… была для меня как родная дочь. Скажите мне. Она сильно мучилась?

Наверное, кто другой сказал бы утешительную ложь. Но Ичэнь… он не врал никогда.

Даже в мелочах.

— Да. Сильно. Простите меня.

Цзи Чжаньлао, дух орхидеи, сдавленно выдохнул.

— Этого не должно было случиться, — отметил он, — Я ведь рассказывал ей о Земном Царстве. Я рассказывал ей, что оно безопасно.

— Когда-то оно было таким, — ответил Ичэнь.

— Но все меняется, да?..

Взгляд Чжаньлао, все еще печальный, казался неуместно острым и проницательным.

— Когда баланс нарушен, меняется само мироздание. Природа не терпит дисбаланса.

Цю Ичэнь удивленно воззрился на него.

— Вам известно о происхождении Богов Войны, — констатировал он.

— Мне десять тысяч лет, юноша, — ответил патриарх Клана Цветов, — То, что для вас древние легенды, для меня просто воспоминания детства.

— Вы осуждаете меня? — прямо спросил лис, — За то, что я нарушил естественный порядок.

— Осуждение бессмысленно. Оно не принесет никому никакой пользы. И уж точно оно не вернет Лянь Хуэйфэн.

В тот же день имел Цю Ичэнь и еще один малоприятный разговор. Сразу же после обряда прощания подошел к нему Ху Цзиньпьен из Клана Птиц.

— Приветствую старшего, — поклонился он.

— Приветствую младшего, — в тон ему ответил Бог Войны.

Строго говоря, по возрасту старшим из них был Цзиньпьен: ему было уже за три тысячи лет. Однако в обучении у Второго Бога Войны Ичэнь постепенно вышел вперед: не столько даже потому что был талантливее; он знал, что на каком-то этапе между цилинем и соколом возникло критическое несогласие, из-за которого Ху Цзиньпьен уже не смог продолжать обучение.

Тем не менее, он все еще уважал бывшего соученика.

— Мы не можем стерпеть этого, — говорил дух сокола.

Цю Ичэнь искоса посмотрел на него.

— Что именно вы имеете в виду, господин Ху?

В первый раз он видел, как всегда серьезный и сдержанный трехтысячелетний дух сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Смерть Лянь Хуэйфэн — плевок в лицо всем нам, — пояснил он, — Окончание войны малой кровью было вашей ошибкой. Мы должны исправить её.

— Исправить?..

— Да. Мы должны вторгнуться в Царство Яростных Духов и разрушить его до основания.

Между лисом и соколом воцарилось молчание.

— Вы понимаете, что именно предлагаете? — хриплым голосом спросил Цю Ичэнь, — Разрушить целое Царство?

Ху Цзиньпьен пожал плечами:

— Полумеры никогда не давали приемлемого результата. Баланс нужно или сохранить, или разрушить окончательно.

— Баланс…

Бог Войны отвернулся.

— Иногда мне кажется, что если мне под большим секретом раскрыли тайну, то её уже знает половина Царства, — сыронизировал он.

— Знают лишь те, кто должен знать, — ответствовал Ху Цзиньпьен, — То, что произошло, внушает опасения, Цю Ичэнь. Цзи Чжаньлао и остальные боятся; они боятся вас. Боятся, что нарушение баланса сил, отсутствие противовеса силе Бога Войны ввергнет Небесное Царство в хаос и нестабильность. Я же предлагаю вам иной путь. Присоединитесь ко мне. Вместе мы разрушим Царство Яростных Духов и установим вечный мир во всех Шести Царствах.

— Пожертвовав миллиардами жизней по обе стороны границы, — указал Бог Войны.

Дух сокола молча перевел взгляд на поминальную табличку.

— Ради памяти Лянь Хуэйфэн, — сказал он, — Я готов принести эту жертву.

— Ради памяти Лянь Хуэйфэн, — резче, чем хотел, оборвал его Ичэнь, — Вы могли бы не заговаривать о своих амбициях на её похоронах.

Бог Войны отвернулся от собеседника, показывая, что разговор окончен. Но когда он уже сделал шаг, чтобы уйти, дух сокола негромко бросил ему в спину:

— Помните