Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

В обычном разговоре установилось бы молчание. Здесь…

Молчать было не больше смысла, чем говорить.

«Ты был глуп»

— Я был глуп, — подтвердил Ичэнь, — И я несу ответственность за свою глупость.

Ему казалось, что сила Короля Демонов покачала бы головой, — если бы у силы была голова.

«Все сложилось так, как должно было сложиться. Баланс не нарушен. Цикл не прекращался»

— Что ты имеешь в виду? — спросил бывший Бог Войны.

«Тебе больше нет места в Небесном Царстве. Ты предан. Уничтожен. Стерт. Забыт. Это твоя судьба. Этого ты хочешь?»

— Какая разница, чего я хочу? — резковато ответил Ичэнь.

И тут неожиданно сила Короля Демонов рассмеялась. Как могло смеяться то, у чего не было ни голоса, ни легких, ни даже физического воплощения? Ичэнь не знал.

Но она смеялась.

«Ты ведь знаешь, откуда берутся демоны»

— Да, — подтвердил Ичэнь, — Я знаю.

И вдруг почувствовал он, что все идеалистичные устремления ученика Второго Бога Войны, устремления того, кто готов был отвергнуть и подавить свои темные желания, были лишь глупой фантазией мальчишки.

Глупой фантазией, за которую он заплатил отвержением и предательством.

— Мы выберемся отсюда — вместе. И восстановим баланс.

— Вот так вот, — сделал вывод Мао Ичэнь, искоса глянув на внимавшую ему Фею-Бабочку.

— Используя метку Пустоты, я открыл крошечную брешь в границе Голодной Бездны. Сила Бога Войны не вернулась ко мне: видимо, Цзи Чжаньлао сохранил её, чтобы впоследствии отдать новому кандидату. Только уже без знания о том, что это означает.

Он усмехнулся.

— Зато сила Короля Демонов оказалась замечательной штукой. Объединенная с моими девятью хвостами и былыми навыками, она позволила мне сравнительно легко объединить демонские кланы. Тогда же я перестал носить фамилию Цю, — ассоциирующуюся с холмами небесных лис. Вместо этого я взял фамилию Мао: для таких, как я, это своего рода традиция.

Король Демонов рассмеялся, но против его воли смех получился достаточно горьким. Вновь переведя взгляд на Аосянь, Мао Ичэнь добавил:

— Только не надо сочувствий, пожалуйста. Я рассказал это тебе не для того, чтобы ты ответила что-то в духе «Ах, через какое ужасное предательство тебе пришлось пройти!».

— И в мыслях не было, — ответила девушка, — Я думала совсем о другом.

Аметистовые глаза феи встретились с алыми глазами демона.

— Я думала о том, что теперь, когда я знаю все, я могу наконец установить окончательную ясность в отношении своих долгов перед тобой. Ты спас меня от Демона-Спрута. Ты вытащил меня из озера Чунь Ду. Ты вложил в меня свои духовные силы, чтобы не дать умереть от утопления. Ты не позволил Цзюй Юаню изнасиловать меня. Ты выкупил меня из публичного дома и позволил жить у себя. И ты спас меня в поместье Фань. Итого шесть.

— Пять, — возразил Ичэнь, — Спасение из озера и лечение после него следует считать за одно.

На несколько мгновений он задумался.

— В свою очередь, ты сделала дом из моего логова. Поддержала меня после поимки Ночного Жнеца. И пошла со мной на свидание.

— Думаешь, это сравнимо со спасением жизни? — подняла брови Аосянь.

— Да.

Чуть подумав, фея не стала спорить.

— И все равно, — упрямо заметила она, — Остается еще два.

В ответ на это Мао Ичэнь придвинулся ближе.

— Я думаю, что эту проблему легко решить, — заметил он, — Один.

И сказав это, Демон-Лис поцеловал её в губы. Он целовал её мягко, бережно, — но вместе с тем настойчиво и решительно.

Прикрыв глаза, небесная фея отвечала на поцелуй. Однако когда она прервался, она попыталась возразить:

— Это не…

Договорить ей Ичэнь не дал. Не дожидаясь окончания фразы, он поцеловал её второй раз. И если в первые мгновения сомневалась девушка, то в скором времени страсть его смыла сомнения, и она растворилась в его объятиях.

Когда поцелуй закончился, Демон-Лис нежно провел ладонью по щеке девушки, и Аосянь приоткрыла глаза.

— Два, — сделал вывод Мао Ичэнь, — Вот видишь? Теперь мы квиты.

Инь Аосянь прищурилась, как довольная кошка:

— Будем считать, что так. Но знаешь, Ичэнь, в твоей стратегии есть небольшой недочет.

— Вот как? И какой же?

Она улыбнулась:

— Теперь я буду чаще попадать в беду.

Глава 34. Охотник расставляет сети

Хотя Жунь Ли не прекращала давать понять, что не собирается уступать в их негласном соперничестве, взаимопонимание, достигнутое благодаря музыке, переросло в ней в определенное доверие к Инь Аосянь. Признав музыкальный талант бывшей куртизанки, дочь министра с охотой училась у неё и прислушивалась к её советам.

Порой эти советы изрядно расходились с общепринятым поведением. Если в первое время «небесная фея» проводила свои уроки в поместье Жунь, как подобает приходящей наставнице, то с неделю назад пришла ей в голову дерзкая идея.

— Красота тянется к красоте, — говорила Аосянь, — Поэтому природа — лучший источник вдохновения.

Предложение её заключалось в том, чтобы для уроков циня выезжать за город, в живописную долину среди лесов и холмов. Там, под свободными ветрами, вне городской суеты, нежные мелодии, казалось, и звучали чище. Казалось, что птицы и цикады подпевали музыке, и даже мелкие лесные зверюшки, забыв о страхе перед людьми, с удовольствием сбегались послушать.

Разумеется, Ронг был против этой идеи. Прочие слуги были против этой идеи.

А отцу никто не говорил.

Благо, небесная фея приходила, когда министр Жунь уже отбывал во дворец. К моменту же его возвращения Инь Аосянь уже сменял чиновник Цзянь, провожавший обеих девушек по домам, после чего принимавшийся за обучение Жунь Ли конфуцианскому канону.

И на второй раз дочь министра смирилась даже с тем, что Аосянь он всегда провожал первой.

Конечно же, потому что до пригорода было ближе. И чтобы не мотаться туда-сюда между поместьями Цзянь и Жунь.

В этот день выезд на природу показался Жунь Ли особенно уместным. Только вчера состоялся особенно важный, — но и особенно тяжелый морально этап отбора. Три десятка дочерей благородных семей прошли всесторонний осмотр у придворного лекаря. Он проверял их состояние здоровья, отсутствие шрамов — и девственность.

О том, что ей придется пройти через это, дочь министра знала давно. Мысль о том, что лекарь — не мужчина, а лишь форма, исполняющая функцию, была ей усвоена достаточно хорошо, чтобы не требовать каких-то специальных усилий. И несмотря на это, долгий и тщательный осмотр утомил девушку, — не столько физически, сколько морально.

И не чувствовала она, что способна отдохнуть, оставаясь в стенах поместья.

Была и еще одна причина, заставлявшая её волноваться. Вчера за ужином отец сообщил, что слышал, как принц Даомин упомянул семейство Жунь